Лера меня не узнала, ну и я приложил к этому все усилия.
На столе зазвонил телефон. Ярик. Неожиданно, конечно, но ответил. Вышел в коридор.
– Алекс, слушай, Барон… – мои пальцы заледенели, я пулей влетел в ванную.
Боялся, что услышат.
– Продолжай, – прошептал в трубку. Это проклятое имя год назад затихло, ни слуху ни духу. И вот, получите-распишитесь. Только успокоился, и снова это дерьмо.
– Коллеги говорят, он из Америки вернулся.
Блин! Как вовремя…
– Опять какой-то бизнес мутит. Алекс, ты меня слышишь? – я задумчиво хмыкнул, а в голове всплыла картина: батя в ментовских кандалах, его уводят к бобику, а он ни черта не понимает, кричит, что не виноват. Мне тогда двадцать три было. Как-то на свиданке батя обмолвился, что накосячил с защитой клиента, подставил его знатно… Попросил нас с матерью свалить из города, имена сменить. Я тогда не понял, насколько всё серьёзно. Только имя сменил, да стиль во всем поменял: одежда, внешность, привычки, всё тело. Стал Алексом – сволочью, каким и остаюсь. А мать… Повесилась. Я её из петли вытаскивал. Как вспомню этот ад, к горлу подкатывает тошнота, дышать тяжело становится.
– Ты же разузнаешь всё поподробнее, да? – спросил у друга, он помолчал, потом выдохнул:
– Докопаемся до правды. Мне пора. Скажи Таньке, что безумно скучаю, – заскулил, как побитый пёс. Я и отключился. Связался с этой Танькой, вообще на мужика перестал быть похож. Хотя, смешно вспоминать, восемь лет назад я был таким же.
Выхожу из ванной и замираю. Девчонка стоит спиной, в руках телефон. Каштановые волнистые волосы до талии. Что она делает?
Бесшумно подхожу сзади и вижу, как она увеличивает изображение на экране. Будто кого-то высматривает…
Безумно, наверное. Но уверен, что меня. Слишком уж она неосмотрительна. Наклоняюсь и ощущаю грудью тепло её тела. Она пахнет приторно сладко.
– Лисёнок? – вспомнил надпись на стене. Её пальцы нащупали кнопку блокировки. Замерла. Застыла. Испугалась. Не ожидала.
Я дышу ей в шею, и почему-то возникает дикое желание укусить её. Эту маленькую гадину. Что ей от меня нужно?
– Я тебе помешал? – спрашиваю у Алисы, тёмная прядь упала на глаза.
– Всё совсем не так, как вы… – она повернулась, и я увидел в серых глазах испуг. Алиса рассматривала меня. И мне это даже понравилось. Будь она чуть постарше, может и привлекла бы моё внимание. Но она – сестра моего врага. Я должен её растоптать.
– Что “я”? – изучаю девчонку. Выглядит невинной. Хрупкой. И эти чертовы глаза… Холодные серые глаза. Лисёнок, значит. Ну-ну. – Яковлева, ты специально это делаешь? – спрашиваю.
Она хлопает глазками, будто взмахом ресниц хочет взлететь. Ресницы длинные и густые. И детские черты лица. Она ещё совсем юная. И не красавица, но и не страшная. Лисёнок ещё маленький. Хотя, кто знает, чем сейчас молодежь занимается. Может она только прикидывается такой. В тихом омуте, как говорится…
– Как?
– Пытаешься вывести меня на эмоции. Причем с самого утра, – иду на неё. Она отступает и упирается в стену. Я чувствую, как она боится меня. Загнанная в угол мышка. – Ты меня хотела сфотографировать? И что бы ты делала потом с моим фото? – – она прячет глаза. Маленькая трусишка. – Яковлева, – мои руки тянутся к её каштановым волосам, трогаю мягкие, лёгкие, как пух, волосы. В глазах темнеет, и я сжимаю прядь, но осторожно, чтобы не напугать ещё больше. Беременным до нас нет дела, они щебечут и хохочут на всю кухню. – Скажи мне, ты… Запала на меня? Это твой повод склеить меня? – я склоняюсь над Алисой, она тяжело дышит.
– Да вы все не так поняли…
– Нет? – мне стало смешно. – Тогда объяснись, Яковлева. Скажи мне правду.
Алиса осмелела, подняла глаза, и мне впервые за долгое время стало не по себе. Она улыбалась. Глупо улыбалась. Я не понимал, чему она радуется. Приподнял бровь. Она сошла с ума?
– Простите, Алексей Игоревич, вы до сих пор… блестите. Блестки у вас на волосах, – выдавила Алиса.
Чертовка! Решила меня подловить. Ну ничего, посмотрим, кто будет смеяться последним!
– Яковлева, ты маленькая проказница. Шкодливый ребенок… – я приподнял её подбородок и увидел в глазах страх. Я видел своё отражение в них. Она вздрогнула и замолкла. – У тебя совершенно нет инстинкта самосохранения, – прошептал ей на ухо.
Она залилась краской. Чертовски смутилась, оттолкнула меня и сбежала. А мне это начинало нравиться… В школе девчонок не дразнил, хоть сейчас оторвусь.