В аудиторию мы вошли вместе, и я поймала взгляд подруги. Она поманила меня пальцем. Зная, что она скажет, я начала первой:
– Никаких глупостей! Паша мне просто помог, опять… – выпалила я.
О моей астме знали немногие. Федеев совершенно случайно стал свидетелем моего приступа. Он тогда тоже подлетел и помог. У прохожей был слишком сильный запах цитрусовых, что и спровоцировало приступ. Потом Паша рассказал, что у его бабушки такие же проблемы, поэтому он знает, как меня успокоить. Вообще, хоть по нему и не скажешь, Федеев – хороший парень.
– Тебе опять стало плохо? – испугалась Дашка.
– Все позади, – отмахнулась я. – Нет повода для беспокойства… Тут такое дело. Успокой меня, а то я снова буду чувствовать себя параноиком. Вчера… Помнишь, я говорила, кто у нас в гостях был? – перешла я на шепот. Не хватало еще, чтобы все узнали, что Римский еще не успел устроиться в универ, а уже к студенткам в гости ходит.
– Что случилось? – заинтересовалась подруга, усмехаясь.
– Я могла и придумать, но… Тот самый, ты поняла, кто, чье имя нельзя называть, – выдала я фразу из "Гарри Поттера". Он меня спалил за тем, что я собиралась его сфоткать.
Подруга засмеялась.
– Ну ты и лохушка, Яковлева, – вместо поддержки услышала я. Я нахмурилась.
– А из-за кого это произошло? Сама же мне обещала… Кстати!
– Ну уж нет, Лиса, фотографий же нет, – хохотнула подруга. Значит, она с самого начала не всерьез говорила?
– Так что там у тебя? – поинтересовалась подруга.
– Ну, мне показалось, что он как-то странно смотрит…
– Ключевое слово "показалось". Яковлева, забей, ты у нас та еще мнительная особа. По-любому, он ни о чем таком не думает.
– Да, дура, блин! Я не об этом…
Она вечно о сексе думает. Что за невыносимая девчонка?
– А о чем?
О том, что он дьявол!
– Мне кажется, он странный… – шепнула я ей на ухо.
– До тебя ему далеко, – засмеялась подруга. В этот момент в аудиторию вошла Антонина Васильевна. – Все, шшш… Мигера Васильевна пришла, сейчас будет международное публичное насилие, – пошутила Дашка и оказалась права. Антонина Васильевна сегодня спросила каждого и многих занесла в "черный список", пообещав, что зачет им не сдать. И в этот список попала Маслова.
– Вот же карга старая! – яростно стучала каблуками Дашка. От злости она даже проголодалась, и я с удовольствием составила ей компанию. Мы вошли в буфет и за столиком увидели знакомую мужскую фигуру. Римский! Да, блин. Он что, преследовал меня?
Хотя нет. Даша права. Он же работает в университете, конечно, мы тут будем часто видеться, к тому же еще и ведет пару по римскому праву.
Мне пришлось втиснуться в группу студентов и затащить за собой подругу. Он нас не увидел. Допьет свой кофе и свалит наконец-то. А рядом с ним сидят две старшекурсницы. Чем он занимается?
– Ого, с Римским популярные девчонки сидят, – толкнула меня в плечо Дашка.
– А ты не завидуй, – не упустила я возможность пошутить.
– Ну и язва же ты, – покачала головой Маслова.
– О, Яковлева! – услышала я голос Пашки и обернулась, слегка покраснев. – За вишневыми пирожками пришла? – пошутил тот. – Я запомнил, – улыбнулся одногруппник. – Занимайте столик, я сейчас все принесу. Тебе, Маслова, чего купить? – обратился к Дашке. – Я угощаю. Мне зарплату на днях выдали.
– Мило с твоей стороны, ну купи две трубочки со сгущенкой и зеленый чай.
– Типа худеешь? – подколол ее Паша.
– Типа люблю [зеленый чай] больше, чем черный, – огрызнулась подруга. Я перевела взгляд, а Римского уже не было, две девушки тоже исчезли, а на столе осталась одинокая чашка. – Капец, он бесит, – возмущалась Дашка. – И чем он тебя только зацепил? Мордашка, конечно, смазливая, но башка тупорылая, – Дашка кинула свою сумку на свободное место.
– А по-моему, зря ты наезжаешь на Пашку, он же угощает тебя трубочками.
– Простофиля ты, ох, простофиля. Когда-нибудь тебя кто-то вокруг пальца обведет, – она тяжело вздохнула, и в ее сумке завибрировал телефон. Она достала мобильник. – Блин, отец звонит. Я отвечу, скажи Пашке, чтоб не трогал мои трубочки! – крикнула она, удаляясь. Я посмотрела на очередь у кассы. Пашка уже разговаривал с какой-то девушкой. Достав учебник по уголовному праву, я продолжила изучать тему. Мне совершенно не мешали посторонние звуки. Где-то вдали смеялись, оживленно обсуждали последние сплетни университета, а я была поглощена материалом. Ненавижу специальность, на которой учусь. Я никогда не хотела быть юристом. Если бы я не согласилась поступить туда, куда хотят родители, то жила бы с ним. А так они предоставили выбор: или я поступаю куда хочу и живу с ними, или же куда хотят они и живу, где хочу сама. А я на все была согласна, лишь бы сбежать от маминых нравоучений.