В последний момент вырвавшись из душных объятий толпы в общественном транспорте, я выпрыгнула в снежный сугроб у остановки рядом с офисом. Отряхнув полы пальто и сбив хлопья снега с носков кед, зашагала к центральному входу.
На ступенях чуть не расшиблась: к подошве вместе с чьей-то жвачкой прилип какой-то флаер. Пока отлепляла яркий листок, взгляд замер на тексте: «Сделай шаг в мир своих желаний». Я на секунду зависла в раздумьях над смыслом фразы, но, услышав оклик нашего секретаря Хохолковой, моргнула, смяла листовку и бросила в урну.
— Привет, Ева… Ты в кедах?! Опять нарываешься? — усмехнулась она, сморщив и без того морщинистый лоб, хотя девчонке всего двадцать шесть.
«Вот забава тебе меня подкалывать», — мысленно отмахнулась я, понимая, на кого она намекает.
— Привет, Ксюша. Надеюсь, не заметит.
— Скорее переобувайся, потому что Витёк уже в офисе и ждёт тебя, как только явишься.
Главный архитектор Виктор Самоносов имел привычку появляться в офисе раньше всех. В восемь он уже активно трудился, тогда как рабочий день в нашем архитектурном бюро «Перфектум» начинался в девять.
«Наверное, опять хочет дать очередное претенциозное задание. Всё, как обычно», — промелькнуло в мыслях, и сразу представила, сколько времени придётся убить на эту встречу. Он любил поболтать, в отличие от меня.
— Боже, дай мне сил… — горестно вскинула глаза к небу и неохотно поднялась в офис.
По установленной руководством традиции при появлении в офисе нужно было зайти в каждый кабинет и поприветствовать коллег. Но я всего лишь контент-менеджер с функциями переводчика и пресс-секретаря, а не лицо компании, меня вообще можно перевести на удалёнку, ведь свои обязанности могу выполнять откуда угодно. Однако приходилось вытаскивать себя из кокона и мило улыбаться, потому что такой работой не разбрасываются. К тому же я участвую в переговорах с иностранными инвесторами заказчиков, потому что из двадцати трёх сотрудников бюро разговорным английским владеют двое – я и Самоносов. Остальные едва ли помнят школьную программу и владеют только техническими терминами.
«Так, с приёмной покончено на крыльце. Не придётся слушать от Хохолковой свежую порцию сплетен за вчерашний день».
Быстро сунув голову в дверь первого отдела проектирования, я натянуто улыбнулась:
— Всем доброе…
В этом кабинете, как часто бывало по пятницам, собрались почти все – утренний покер на крекеры.
— Привет! От печенек, как всегда, откажешься? — произнёс громкоголосый широкоплечий инженер-электрик Роман Брянский. Всегда подозревала, что «красавчик» блондин сидит на анаболиках.
— Прародительница на диете, — усмехнулся Яша, хилый по сравнению с Брянским проектировщик с вечными тёмными кругами под глазами и всегда в депрессивно-саркастичном настроении. И фамилия у него была подходящая – Черных.
— Нет, коты только «Вискасом» питаются, — вставил своё плоское словечко ещё один проектировщик Антон Клобус – вредный человек и несносный ворчун.
— Не обращай внимания, Кошка, — на выходе из кабинета скосил глаза архитектор Степан Малечко, обычно выигрывающий первую партию и довольно уходящий к началу рабочего дня на своё место.
Умно ли поступили родители, назвав меня именем адамовой жены, не знаю, но и фамилия всегда раздражала чей-нибудь язык. Ева Кот всем была словно поперёк горла: людей так и подмывало выплюнуть какую-нибудь шпильку на мой счёт.
Ироничные комментарии и заезженные шутки остальных слушать не стала, отошла от двери… и едва успела прижаться к стене, чтобы меня не снесла бухгалтер Алевтина – необъятных размеров молодая женщина, которая и такого мускулистого, как Брянский, запросто собьёт с ног.
— Чё меня не позвали? — пыхтя от спешки, протиснулась в кабинет она.
— О-о, а мы думали, тебя сегодня нет, — хохотнул Рома.
— Аха, даже стёкла не дребезжали, — хмыкнул Яша.
— Не-е, просто в коридоре полы ещё не просохли от уборки, вот Алька на цыпочках и шла, — усмехнулся Антон. А все остальные подхихикивали.
Алевтина была из села под Саратовом. С прокуренным голосом, упрямая, часто в раздражённо-возбуждённом настроении. По какому вопросу кто бы к ней ни обратился – нарывался на ворчание и грубость. «Гром-баба!» – иногда смеялись парни, да и сам директор. Но она себя в обиду не давала.