— Ой, поразевали-то хлебала… Аванса сёдня не ждите… Привет, Кот, — мимоходом кивнула мне Алевтина и добавила:— Сдай тыщу на день рождения шефа…
«После аванса и сдам… Мне ещё выходные пережить с пятьюстами рублями на карте», — кивнула молча, отстранилась от стены и направилась в коммерческий отдел, где и было моё рабочее место.
Вошла в кабинет и ещё на пороге заметила, как Геннадий Гановский – наш менеджер по продажам, разговаривая с юристом Тарасом Бучерой (в народе прозванным Хандрой из-за бледной кожи и непрерывной меланхолии), пьёт нечто серо-зелёное из моего стакана. Очевидно, тот самый напиток здоровья, о котором недавно декламировал на весь отдел: смесь зелени, киви и апельсина.
«Конечно, бери мой стакан, можешь даже не мыть, и обед тоже можешь съесть», — подумала я и чуть громче обычного поставила сумку на край стола.
— Доброе утро, коллеги! Вы не на покере?
— Привет, — проронил Тарас и пожал плечами, мол, работа.
— О-о, Евс, привет. Дай пять… — оглянулся Гена и протянул ладошку.
Но я её проигнорировала, тут же начав снимать пальто, продолжая мысленно ворчать: «Что за манера искажать имена?»
— Прикольные кеды, — заметил он же, пристально глядя, как расшнуровываю обувь.
Родители воспитывали из меня леди. Не всё у них получилось, но некоторые привычки закрепились так закрепились. Не люблю переодеваться при посторонних, поэтому старалась отвернуться так, чтобы надеть сменные туфли и не открыть вида мокрых колготок, которые в матерчатых кедах намокли от снега и чуть вытянулись на пальцах.
— Ты что, дезодорантом для ног пользуешься? — беспардонно спросил Гановский.
«Расстрелять!»— прошипела во мне та самая «леди», быстро всунула ноги в туфли, выпрямилась, одёрнула рубашку и прошла к столу.
— Тарас, ты смотрел договор на продвижение сайта?
— Я проверил. Можно подписывать. Выложил в общую сеть, — ответил тот.
— Спасибо, — вежливо улыбнулась и открыла сумку, чтобы достать телефон.
— Тебя Витёк искал, между прочим. Сказал, как появишься, сразу к нему, — заметил Гена, покачиваясь на пятках и продолжая цедить сок.
— Спасибо. Уже оповестили, — кивнула я и посмотрела на свой стакан. — Не вернёшь?
— Из него вкуснее пить. Он такой розовенький и пузатенький, — оскалился тот.
«Угу, прямо как ты!»— мельком покосилась на его выпирающий живот.
Гена улыбнулся ещё шире и игриво подбросил стакан, чтобы поймать другой рукой. Но… не поймал. Тот выскользнул из рук и разлетелся крупными осколками по всему полу. Я только и успела отпрыгнуть, чтобы остатки сока не забрызгали и без того сырые брюки и почти новые светлые замшевые туфли.
— Упс!.. — загоготал Гановский.
Я на секунду прикрыла веки, глубоко вздохнула и с натянутой улыбкой произнесла:
— Требую адвоката, — взяла телефон, ежедневник и вышла.
С парнями в бюро у меня как-то не ладилось, может, оттого что менталитет разный, а может, мне самой нужно было быть проще. Только не получалось. С виду они безобидные. Каждого по отдельности можно пережить, но вместе они становились стаей гиен, которая не имела ни совести, ни жалости, порой переходя все границы. Но для меня это не тот случай, когда нужно связываться, поэтому я просто ни на кого не реагировала: чем мельче камень, тем меньше круги на воде.
* * *
Перед кабинетом Самоносова я собрала с висков в узел на затылке пряди волос цвета фуксии, вынула карандаш из ежедневника и заколола их, чтобы в очередной раз не смущать придирчивое руководство ультрарадикальным колорированием. Постучала в дверь.
Честно говоря, каждая встреча с главным архитектором – для меня испытание. Нет, уважать Виктора есть за что: знания в своей области у него колоссальные при тридцати двух годах отроду, он большой эрудит, но характер… Вот эта его зацикленность на внешнем виде: женщина должна быть в юбке и на шпильках. Как он часто говаривал: «Белый верх, чёрный низ – завтра будешь коммунист». Педант во всём и невыносимый зануда, часто поучающий здоровому образу жизни и правилам поведения. А я, конечно, тот ещё зожник[1]: и жареного мяса люблю поесть, и сладких вредностей на ночь, и выкурить несколько сигареток в день, и не вписываюсь в его систему поведенческих координат. Только и того, что не пью совсем. Однако кто бы проверял? С его стороны я нередко получала укоры за кофепитие, что чересчур закрытая и избегаю сплочения с коллективом. По мне, так лучше вообще тумбочкой притвориться…