Запылённый и грубый, создавал впечатление некой древности, которая покоилась здесь многие века. Серое лезвие было длинным и истёртым, со следами тщательно отшлифованных рубцов, на местах которых остались белёсые линии порезов, как шрамы на теле человека. Лезвие, рукоять и небольшая гарда с большим многогранным эфесом на конце, они выглядели одним целым. Рукоять перевязана старой порванной тёмной тканью, которая давно выцвела и крошилась от прикосновения.
— Я забираю его.
— Это если я разрешу. Я сказал, что можешь смотреть, а не брать, чёртов ублюдок!
Либер был зол и медленно подходил, уже взвёл курок револьвера, выставил вытянутую руку вперёд. Раньше бы он никогда не схватился за ствол, особенно когда мог рукой дотянуться, но сейчас… Уж очень хищно демон зыркнул на него, совсем по иному, убийственно. Крови жаждал не только демон, но и найденный старый клинок. Голос Саддэра стал ледяным, гнетущим. Оба грешника насторожились и не спускали с него глаз.
— Ты не видишь? Не видишь?! Не понимаешь?! Это орудие не было в сражениях много лет. Очень много. Какое прискорбное зрелище для отнимающего жизни инструмента. Оно жаждет вернуться, снова ощутить кровь и плоть! Жаждет снова в бой и оно уж точно не собирается ломаться! Оно такое же, как я и я не оставлю его здесь! Это то орудие, которое мне подойдёт!