Замер и затравленно посмотрел на меня. И в глазах такая паника, что и ежу понятно, что он до одури боится аптекаря.
— Ну так что, отвести тебя к господину аптекарю? — спросил я. — Сможешь объяснить, почему его спирт в неположенном месте прогуливается?
— Нет! Не надо… — осипшим голосом прошептал Митька.
— Но могу и не вести, — сказал я, не выпуская его руку. — Если договоримся.
— Чего вам? — посмурнев, буркнул Митька.
— Мне нужно поглядеть книгу отпуска, — сказал я. — За двенадцатое марта, в тот день, когда ты к Ведерниковым два раза бегал.
— Да вы что… Мне же… — Митька снова затрепыхался. — Мне же голову за это снимут!
— А это уже от тебя будет зависеть, — сказал я. — Толково все устроишь, то сделаю так, что со спиртом ты не попадешься.
Митька снова замер, глаза его заблестели и забегали.
— Как? — живо спросил он.
— Моя забота, — сказал я. — Твоя — придумать, как показать мне книгу.
— Там она, — Митька мотнул головой в глубину дома. — Но если там старший, то тебе тоже не поздоровится.
Я похлопал его по плечу и разжал руку. Собственно, держать его особой необходимости не было, бежать ему смысла нет. Это была предосторожность, чтобы он не метнулся и что-нибудь не разбил тут случайно.
— Погодьте тут, сейчас проверю, — прошептал он и, крадучись, пробрался к двери. И буквально через пару секунд обратно вернулся. — Идемте, только быстро! Там в аптеку пришла вдова Костюхина, она поболтать любит.
Я последовал за ним.
— А с чего вы взяли, что я к Ведерниковым бегал? — шептал он, оглядываясь. — Может там и не Ведерниковы были, а вовсе даже Воронихины! Я вот сейчас не помню в точности!
— Брось играть, — ответил я. — Врешь только затем, чтобы время оттянуть. А у нас его и так мало.
— Да я ничего такого… — заюлил Митька. Приложил палец к губам, прислушался, а потом заглянул в дверь. Теперь мне тоже стало слышно голоса — опереточный баритон аптекаря и другой, женский надтреснутый. Они активно беседовали, дама жаловалась то на поясницу, то на сына непутевого, аптекарь ей поддакивал и отчаянно сочувствовал.
— Думаете, мне охота из-за вас под палку ложиться? — он зырнул на меня зло и отчаянно.
— За спирт уже бы лег, — пожал плечами я.
— Дык не в спирте-то все дело! — почти вслух воскликнул он. — Он бы и так все на меня свалил! Чуть недостача — Митька. Чуть пылинку на склянке найдет — Митька виноват, плохо помыл! В тот день тоже бесился! Мол, пять гонят и гонят, уже во второй раз, в ночи, считай что. Будто у нас одна аптека на всех, а этот ихний жар Ведерникова — важнее всех!
— Все-таки Ведерниковы, значит, — хмыкнул я.
— Значит, — буркнул Митька. — Вон она ваша книга, хотите смотрите, а хотите… что хотите. Хоть с постным маслом ее ешьте, проклятущую.
Он надулся и сложил руки на груди.
Я открыл тетрадь в темной обложке.
Запись тут велась четко, в разлинованные графы были вписаны все подробности — чье назначение, время отпуска, названия лекарств.
Так.
Я перелистнул книгу на двенадцатое марта. Вот первая запись:
«Отпустить по распоряжению Лебедева Н. С для Ведерникова И. Т. Хинина в порошке, Антипирина в порошке, Бромистый калий в микстуре». Время тринадцать тридцать. Получила Ведерникова П. А.
Я вел пальцем по странице, пробегая глазами незнакомые имена, фамилии и лекарства.
— Да быстрее вы, быстрее же, ну! — крутился рядом Митька. Его невозмутимости хватило не больше, чем на двадцать секунд. — Он же в любой момент может войти!
— Не кипишуй… — отмахнулся я, не отводя глаз от страницы. Ниже, ниже, здесь должна быть еще одна строчка, о повторной выдаче лекарства. Ага, вот оно! В самом низу, в той части, где даже разлиновка заканчивалась, приписана еще одна строчка. От Лебедева для Ведерникова, повторить все то же самое, удвоено. Срочно!' И время — за час до полуночи. И опять — «получила Ведерникова П. А.» Значит в ночной выдаче лекарство не только выписали, но еще и удвоили. Значит первая доза не справилась ни с жаром, ни со спутанностью сознания. Вряд ли человек в этом состоянии мог находиться в здравом рассудке…
— Она собирается уходить уже! — зашипел мне в самое ухо Митька.
— Порядок, — я закрыл книгу и повернул ее в точности как она и лежала. В передней аптеки голоса смолкли, хлопнула внешняя дверь. Раздались шаги.
Но мы с Митькой уже выскользнули в темный склад, осторожно прикрыв дверь.
— Фух… Успели… — Митька отер разом взмокший лоб рукавом.