Я накрыл ее пальцы своей ладонью, чуть сжал.
— Не уходите далеко от лавки, — едва слышно сказал я. — И ничего не подписывайте.
Она вздрогнула, будто я сказал больше, чем мог позволить себе конторский мальчишка, но руку отпустила.
Вот, значит, как. Противник перешел к действиям. И если сейчас ничего не предпринять и позволить Кузнецову закончить действие, то потом придется спорить не о фактах, а о воспоминаниях.
Александр Сергеевич, видимо, пришел к тем же выводам. Он поднялся с места и потянулся за своим пальто.
— А далеко вы собрались, Александр Сергеевич? — приподняв очки, спросил Сергей Аполлонович.
— Так к Ведерниковым же! — развел руками Александр. — Ведь ежели товар сейчас перевезут, то…
— Не спешите так, — Сергей Аполлонович захлопнул папку, которую просматривал, и отошел от своей конторки. — Не след служащим серьезной конторы допрежь бумаги по дворам суетиться.
— Но Сергей Аполлонович… — попытался возразить Александр Сергеевич.
— Вы, кажется, запамятовали, что у нас есть и другие клиенты, — холодно заметил Сергей Аполлонович. — Так я вам напомню. Дело Смолянинова. Отправляйтесь в канцелярию, мне нужно, чтобы за сегодняшний день вы подготовили выписку для словесного суда.
— Так оно же не срочно, — проговорил Александр Сергеевич.
— Оно БЫЛО не срочно неделю назад, — с нажимом сказал Сергей Аполлонович. — Смолянинов исправно платит за наши услуги. Так что потрудитесь заняться его делом.
— Получается, мы бросаем дело Ведерниковой? — упавшим голосом спросил Александр Сергеич, принимая папку из рук начальника.
— Ни в коем случае, — покачал головой Сергей Аполлонович. — Но всему свое время. Понимаете, о чем я толкую? Вы же не собираетесь мне возражать?
Александр Сергеевич задумчиво покачал головой.
— Вот и ладненько, — коротко улыбнулся Сергей Аполлонович. Бросил пристальный взгляд на Павла Ефимовича, который старательно прятал от него синяк, так что старался не отсвечивать. И покинул контору.
Как только начальник вышел, Павел тут же вскочил и скрылся в дальней комнате. Было слышно, как он гремит посудой.
— Александр Сергеевич, вы же понимаете, что если мы сейчас ничего не предпримем, то Кузнецов попросту присвоит себе эти товары? — тихо сказал я.
— Так-то оно так, — вздохнул Александр Сергеевич. — Но поперек слова Сергея Аполлоновича я пойти не могу.
— Но мне-то он не оставил никаких указаний, — сказал я и уже начал собирать бумаги.
— Так и что? — приподнял бровь Александр Сергеич. — Поперек подводы костьми ляжешь?
— Зачем же костьми, Александр Сергеич? — возразил я. — Разве наша работа в том, чтобы кого-то силком останавливать? Разберусь на месте, что делать. Если никого из нас там не будет, то момент будет безвозвратно потерян.
— Так-то оно так… — Александр Сергеевич задумчиво покачал головой и бросил быстрый взгляд в сторону двери, за которой скрылся Павел.
— Мне ведь не нужно там представлять контору, — продолжил я тихо. — Нам нужны глаза на месте. На меня с меньшей вероятностью обратят внимание, так что я имею все шансы увидеть и услышать больше: вы же понимаете?
— Да все я понимаю, — скривился Александр Сергеич. На лице его отразилось тяжкое раздумье. — Влетит ведь нам с тобой по первое число, Аркашка…
— Если влетит, то только мне, Александр Сергеич, — я подмигнул. — Вы же мне не отец, откуда вы можете знать, куда я побежал?
— Ох, Аркашка, прыткий какой ты стал, — вздохнул мой начальник.
— Сейчас спор идёт уже не о расписке, — сказал я твердо. — Сейчас спор идёт о том, оставят ли нам предмет спора в живом виде.
— Дай слово, что не будешь лезть на рожон! — Александр коротко кивнул и полез в карман. Извлек пару мелких монет и протянул мне. — Смотри во все глаза, запоминай, но в драку не ввязывайся, понял?
— Понял, — коротко ответил я и почти бегом помчался к выходу. И уже за дверью услышал разговор Александра и Павла.
— А куда это наш бесенок умчался уже? — спросил Павел.
— Отправил его с поручением, — равнодушно ответил Александр. — Пущай бубликов из чайной принесет, все польза от него какая-никакая.
Я мчался по улице, сломя голову. Мне было понятно, что Сергей Аполлонович внял просьбам своего тогдашнего собеседника и принялся аккуратно вмешиваться в дело Ведерниковой. Притормаживать темп другими срочными поручениями. Развалить такое дело, как у вдовы Ведерниковой — плевая история. Даже ничего делать особенного не надо. Надо просто кое-чего НЕ делать.