— Держите воришку!
— Ах ты ж бесенок!
— Городового! Городового кликните!
— Держи его! Держи!
К моменту, как опомнились мужики, обносящие склад Ведерникова, меня уже схватили за руки и плечи более прыткие соседи. А из-за угла выскочил, сверкая начищенной бляхой и медно-рыжими усами, пухленький и невысокий городовой.
— Кто кричал? Что за шум⁈ — важно вопросил он, выпустив изо рта свисток.
— Воришку споймали! — заявил вихрастый высокий мужик из тех, кто меня держал. — А ну стой спокойно, слышь⁈
Вырывался я только для вида, продолжая прижимать к себе зеленый гроссбух. Вокруг начала собираться толпа любопытствующих.
— Вот же наглец какой, посередь бела дня!
— Всыпать ему по первое число, чтобы неповадно было!
— Ишь, глазами зыркает, шпана малолетняя!
— Проходу от них не стало, совсем стыд потеряли!
Толпа галдела, промежь всеми ко мне протолкался напомаженный пузатенький приказчик.
— Вот паршивец! — завизжал он. — А ну-ка отдай наше имущество!
— Так-так-так! — городовой встал между мной и приказчиком и важно заложил пальцы за пояс. — Давайте не кипишуйте мне, давайте толком разберемся! Чье имущество этот малец украл?
— Наше имущество, — заявил человек Кузнецова, поглаживая бороду.
— На глазах у всех стащил!
— Все видели!
— Ты чего ж это, шельмец такой, а? — грозно навис надо мной городовой.
— Да бес попутал, ваше благородие, — со вздохом проговорил я, но книгу из рук не выпустил, несмотря на то, что цепкие пальцы приказчика уже ее ухватили.
— Бес попутал, говоришь? — рыжие усы приказчика грозно встопорщились. — А ежели всех нас будут такие бесы путать, а? Что за беспорядок тогдч начнется, ты понимаешь, дубовая твоя голова⁈
— Да всыпать ему по первое число, да и дело с концом! — выкрикнул кто-то.
— А вы тут мне не указывайте, кому и что надо всыпать и высыпать, мил человек! — палец городового уперся в грудь агрессивного зеваки. — Порядок быть должон. Факт воровства был? Был. У имущества хозяин есть? Есть. Сталбыть, следует протокол составить, все чин чином!
Городовой огляделся, выцепил взглядом распахнутые ворота склада, ухватил меня за шиворот и двинулся в том направлении. Схватившие меня неравнодушные граждане с неохотой выпустили свою добычу и потянулись следом. Но при виде топчущихся у входа мужиков, толпа рассосалась.
Городовой подвел меня к столу, уселся на пошарпанный табурет и разложил на столе свои бумаги.
— Ну-с, граждане, — городовой оглядел всех скопом. — Кто будет говорить от имени потерпевшей стороны?
— У нас, у нас украли! — сбиваясь на визг, заголосил приказчик.
— У кого это, у нас? — переспросил городовой. — Как мне записать в протоколе, чье имущество?
— Так и запишите — имущество Кузнецова, — веско процедил человек Кузнецова, оттирая приказчика широким плечом.
— Куз-не-цо-ва, — повторил городовой, старательно выводя буквы. — Стало быть мальчишка украл имущество Кузнецова… Что за имущество? А ну покажь!
Вот теперь я разжал руки и положил гроссбух на стол перед городовым. Тот раскрыл титульный лист и старательно переписал все с него в свой протокол. Потом продолжил допрос, выпытвая у всех свидетелей обстоятельства происшествия.
И все с готовностью и уверенностью заявляли одно и то же — наглый мальчишка при всех схватил ИХ имущество. Украл ИХ книгу.
Дотошность расспросов городового начала действовать на нервы человеку Кузнецова.
— Да что вы все про одно и то же спрашиваете? — не выдержал он. — У нас и другие дела тоже есть!
— А разве ж я вас держу? — продолжая водить пером по бумаге, спросил городовой. — Вы свое дело сделали, теперь дайте мне закончить свою работу… Вы попытку воровствства пресекли, а моя задача — дать делу ход, чтобы виновный понес заслуженное наказание…
Вдова наблюдала за происходящим молча, ее взгляд метался от городового ко мне, потом к приказчику, к человеку Кузнецова… Взгляд ее будто вопрошал в недоумении, что это я молчу и никак себя не защищаю? Только бы она не бросилась что-то доказывать и спорить сейчас. А я не спорил вполне намеренно. Начну умничать, и людям Кузнецова может прийти в голову, что это была вовсе не тупая попытка кражи от бехысходности. Начнут юлить, крутить…
— Отправьте кого-нибудь за Александром Сергеевичем, — сказал я ей в тот момент, когда она почти решила вступить в разговор.
Еще один недоуменный взгляд.
Городовой поднял голову, нахмурил брови, но возражать не стал. В его картине мира я озвучил нормальную просьбу. Натворил дел, а теперь прошу послать за взрослым, чтобы тот пришел и разобрался.