Люди Кузнецова, которые и до устроенного мной инцидента уже поторапливались, бросили недогруженный товар и покинули склад. Заскрипели колеса подводы.
В разоренном «гнезде» Ведерниковых остались только я и городовой. С его пера сорвалась капля чернил, клякса ему не понравилась, и он принялся переписывать свой протокол начисто.
А к моменту, когда он открыл свой журнал, чтобы внести в него запись о происшествии, к открытым воротам почти подбежал запыхавшийся Александр Сергеевич.
— Аркашка, ты что тут такое натворил⁈ — от входа напустился на меня Александр Сергеевич. — Я тебе что приказывал⁈
— Не шумите, — городовой положил на чистовой протокол промокашку. — Дело уже заведено, имела место попытка кражи имущества, так что…
— Ничего я не крал, — заявил я. — Увидел гроссбух Ивана Трофимовича Ведерникова в куче, взял и собирался отнести Прасковье Андреевне.
— Что еще за новости? — набычился городовой. — Какого-такого Ивана Трофимовича⁈
— Так вот же тут на титульном листе написано, — сказал я, снова раскрыв обложку.
— Ве-дер-ни-ко-ва, — прочитал городовой. — И впрямь… Это же тот Ведерников, что преставился недавно? А Прасковья Андревна, стало быть, вдова его?
— Все верно, — подтвердила вдова.
— Так что ж вы раньше-то молчали⁈ — возмутился городовой и посмотрел на свой протокол. Потом на запись в журнале. Лоб его покрылся морщинами тугодума. Бумага составлена, в ней фигурирует попытка кражи имущества Кузнецова, а сейчас выясняется, что имущество это вовсе даже Ведерникова.
— Вот закавыка какая… — пробормотал городовой.
— А кто вам сообщил, что это имущество Кузнецова? — вежливо, но холодно полюбопытствовал Александр Сергеевич, бросив на меня короткий взгляд.
— Вы мне тут свои хитрые вопросики не задавайте, Александр Сергеевич! — возмущенно воскликнул городовой. — Я свою работу знаю! И докладываться вам не обязан!
— Вы обвиняете моего помощника в краже, — невозмутимо продолжил Александр Сергеевич. — А никакой кражи на самом деле не было. Получается, что вы приняли на веру слова каких-то проходимцев?
— Не забывайтесь, Александр Сергеевич! — городовой вскочил и грозно встал напротив Александра Сергеевича.
Воспользовавшись суматохой, я поднял с пола протокол с кляксой, который аккуратист-городовой туда в сердцах бросил.
В гляделки городовой с моим начальником играют, наверное, с минуту. Потом встопорщенные рыжие усы городового поникли. Он сжал губы и принялся складывать свои бумаги обратно в папку-планшет. Безадресно ворча на то, что его дергают почем зря и заставляют тратить время на всякие пустяки. Сами, мол, разобраться не могут, чье имущество, а ему потом отвечай. Бланки переписывай по сто раз. И вообще…
Городовой покинул склад.
Александр Сергеевич уставился на меня тяжелым взглядом.
А я, вместо оправданий положил на стол смятый бланк, расправил его и пригласил своего начальника ознакомиться. Черным по белому там было записано сегодняшнее число — семнадцатое марта. Час составления протокола — половина одиннадцатого утра. И многократно повторено, что «означенный гроссбух в зеленом коленкоровом переплете является имуществом Кузнецова».
— А вот это уже добыча, Аркашка, — покачал головой Александр Сергеевич. — Настоящая добыча.
— Что вы имеете в виду, Александр Сергеевич? — растерянно пролепетала вдова.
— Не извольте беспокоиться, Прасковья Андреевна, — улыбнулся Александр Сергеевич, успокаивающе погладив вдову по плечу. — Мы занимаемся вашим делом.
В контору мы вернулись молча. Но это было не напряженное молчание. Александру Сергеевичу явно хотелось отчитать меня за рискованную проделку, но полученный результат был настолько хорош, что делать он этого не стал. В глазах его теперь горел тот самый огонек азарта, который горит у хищника, который чует близкую добычу.
Близ своротка к конторе, у мостика через ручей, мы остановились.
— Ты вот что, Аркашка… — начал Александр Сергеевич и запнулся.
— Не надо нам в контору вместе возвращаться, — продолжил я вместо него. — А то шум еще поднимут, мол, нечего было вам к Ведерниковой ходить. Так что вы идите вперед, а я чуть погодя.
Александр Сергеевич коротко кивнул и быстрым шагом направился к конторе. А отошел в сторонку, присел на перила мостика, достал из кармана лист бумаги и карандаш и набросал быстрые заметки по горячим следам.
'Ответ противника.
17 марта.