Я посмотрел в окно. Рядом с колонкой мыкался Федька, делая вид, что занят чем-то очень важным.
«Просто прятать недостаточно, — подумал я. — Наболтает дворня, что малолетний барин вчера писал что-то при свечке, а никаких записей Павел не найдет. Отстанет он? Точно нет, только вцепится пуще прежнего…»
Хороший тайник мне нужен, это точно. Но еще мне нужна ширма. Эдакая дымовая завеса. Видели, что парень пишет? Вот, пожалуйста, записи. Только не про то, чем я на самом деле занимаюсь. Поддельная рабочая тетрадь. Или… Или еще лучше — поддельный дневник Аркашки. Не сухие деловые выжимки, как я привык, а щедро сдобренные личными комментариями. Обиженными, язвительными, шутливыми. С намеренными ошибками и ложными следами. Что-то такое, что Павел примет за чистую монету.
И не только Павел, разумеется. Пока что у меня не выходило легальными и официальными методами «отгородить» свое пространство и время. Что ж, придется подойти к вопросу творчески. Вызовет ли подозрение, что Аркашка бегает на свидания? Нет, не вызовет. Даст ли его избранница Павлу повод для шуточек? О, несомненно! А когда Павел найдет тетрадь и прочитает заметки, до его не самого хитроумного мозга должно дойти, почему я ее прятал. Например, потому что в одной из записей я называю Пашку земляным червяком в цилиндре.
Я усмехнулся, представив его лицо в этот момент.
Но заставил себя притормозить раньше времени радоваться. План у меня появился, но все это еще только предстояло реализовать. И начать следовало с визита к Егору Савельевичу. Либо куплю вторую тетрадь на остатки своих денег. Либо договорюсь об услуге.
Но выйти из дома я не успел, во дворе меня перехватила Пелагея.
— Вот вы где! — воскликнула она. — Идемте скорее, Сергей Аполлонович отобедал в своем кабинете и требует вас сию же секунду к себе!
— На серьезный разговор вызывает? — уточнил я.
Пелагея посмотрела на меня пристально и проговорила вполголоса:
— Ты, Аркадий Ильич, больно умный стал. Только умный при чужой двери хуже дурака. Дурака пожалеют, а умного сначала обшарят.
Я про себя усмехнулся. Пелагея, сама того не подозревая, только что озвучила тот вывод, к которому я сам пришел.
Кабинет Сергея Аполлоновича находился в жилой части дома, на втором этаже. Он очень редко там кого-то принимал, это была чисто его территория. Личная и рабочая, как водится в этом веке. Письменный стол с дорогой настольной лампой соседствовал с книжным шкафом и удобным на вид мягким диваном. Бархатные портьеры с кистями и толстенный узорчатый ковер на полу…
— На ковер не наступай, не хватало, чтобы ты еще грязь мне тут натащил, — скомандовал Сергей Аполлонович в тот же момент, когда я вошел. — Вон там присядь, на банкетку.
Я послушно присел.
— Надеюсь, ты понимаешь, зачем я вызвал тебя на разговор? — прохладно осведомился Сергей Аполлонович.
Я честно покачал головой.
— Аркадий, в последнее время ты что-то слишком разошелся, — он покачал головой. — По городу без спроса носишься, свидетелей тормошишь, вмешиваешься в дела старших…
Он испытующе посмотрел на меня.
Я молча выдержал его взгляд. Но ничего не ответил. Пусть продолжает.
— Пользу твою я замечаю, что бы ты там себе не думал, — снова заговорил Сергей Аполлонович. — Но это не отменяет порядка. Ты здесь живешь, здесь учишься, в этом доме тебя кормят. Ты носишь фамилию, о которой без моей заботы уже никто и не вспомнил бы. Но в последнее время ты, кажется, обо всем этом стал забывать и много своевольничать.
— Я действовал в интересах дела, — сказал я.
— В интересах дела действует поверенный! — повысил голос Сергей Аполлонович. — А ты пока еще мальчишка при конторе! Должен мотать на ус, помалкивать и учиться! А не мнить себя… черт знает чем! Что за архивы тайные ты тут еще завел⁈
Архивы? — переспросил я.
— Я хочу, чтобы ты раз и навсегда уяснил, — он угрожающе приподнялся со своего места. — Все, что касается работы, должно храниться в конторе! Никаких сторонних записей! Ты меня понял?
— Я понял, Сергей Аполлонович, — кивнул я.
Главное, что я понял, что Павел не по собственной инициативе провел в моей комнате обыск. Он получил четкие указания. Сергей Аполлонович только что показал главное: он не наставник, не благодетель и не временный покровитель. Он хозяин клетки. А клетку, если её не сломать вовремя, потом начнут называть домом.
— Надеюсь, что понял, — проворчал Сергей Аполлонович. — Иначе мне придётся решить, что забота о тебе была истолкована превратно.
— Благодарю за заботу, Сергей Аполлонович, — холодно сказал я. — Могу идти?