— Заберу, — сказал я. — Но не сегодня. Потерпите его еще пару дней, ладно?
Миллер поджал губы и принялся за мой сюртук. А я устроился на подоконнике, прикидывая, куда могу спрятать шумную птицу.
В этот момент в стекло снаружи постучали. Я оглянулся и увидел прилипшее с той стороны к стеклу лицо Федьки. Он призывно махал мне руками, а за его спиной маячила троица его приятелей.
Я вышел наружу.
— Я же говорил — это он сидит! — запыхавшимся голосом завопил чуть не на всю улицу Гришка Щур.
— А мы все сделали, чего до утра-то ждать?
— А я шпиона поймал, честно-честно!
— Уже готовы докладывать? — спросил я, прерывая галдеж.
— Так все же просто было, чего там долго-то возиться? — насупился Витька Куница.
— Тогда давайте по очереди, — сказал я и ткнул в Гришку.
— Значицца, от конторы нужно дойти до Базарной площади, потом по Базарной улице до Ильинки, проще простого, — сказал он. — Но ежели нужно дворами, то от конторы надыть пойти не вперед, а назад, там возле свечной лавки будет проход замусоренный, но пролезть можно. И задами, задами до самых пристаней, а потом наверх, там деревянная лесенка будет шаткая… А ежели охота затихариться тута, то вооонт там сарайка старая есть, на нее с заду можно забраться, только тута городовой ходит, может согнать, ежели заметит.
— Дай я скажу, дай я скажу! — запрыгал от нетерпения Сенька Рябой. — Я видел, как в лавку зашел мужик в черном пальто, воротником лицо прикрывал. Я сразу за ним пошел, а он куда мне надо — на пристань шасть! И главное, на лодке потом на середину реки выплыл с другим фанфароном, толстый такой, с бородой лопатой и шапке высокой… А там кричат: «Городовой! Городовой!» Народ сбежался, а еще…
— И сколько из этого ты выдумал? — прервал я его поток сознания. И посмотрел на Федьку. Тот шмыгнул носом.
— Ничего я не выдумывал! — запальчиво выкрикнул Сенька. И рябое лицо его покраснело. — Ну малек приврал, чтобы интереснее было!
— Теперь ты, — я кивнул Витьке Кунице.
Тот довольно толково изложил путь до знакомой мне аптеки, добавив к моей копилке знаний о городе пару проходных дворов.
— Про птицу, про птицу расскажи! — толкнул его локтем в бок Сенька.
— А чего я буду про птицу эту рассказывать? — насупился Витька. — Задание было дорогу пройти. Я прошел, нарисовать могу.
— Нарисовать можешь — это хорошо, — сказал я и развернул чистый лист бумаги. И дал Кунице карандаш. — Давай, рисуй.
Витька держал огрызок карандаша довольно уверенно. И быстрыми штрихами вполне узнаваемо набросал карту центральных улиц города. Грубо, но более или менее верно, насколько я успел узнать.
— Вот тут, значит, все время на завалинке дед сидит, орет все время, — он ткнул карандашом, показывая место. — Токмо буквы я не знаю, написать не могу.
— А что за история с птицей? — спросил я.
— Ой, умора! — засмеялся Сенька. — Там один фанфарон другого по мордасам лупил и кричал, что он остолоп. И что от птицы нужно было избавиться, а не продавать ее! А тот, второй, визжал, как порось и кричал, что убытки одни, попугая на суп. Мол, он его из самого Петербурга привез! А тогда тот щербатый вообще…
— Да не так все было! — Витька Куница толкнул Сеньку. — Чего ты лезешь, вообще?
— Сычев, ррррасписку неси! — раздался вопль попугая из мастерской.
— Сычев, точно! — Витька хлопнул себя по лбу. — Тот фанфарон щербатый — Сычев. А лупил он приказчика, того, который у Клуба Приказчиков всегда трется.
— Что ж, мне все понятно, — кивнул я, достал из кармана монету в две копейки и монету в одну копейку. Две копейки вручил Гришке. Одну — Витьке.
— А мне? — всполошился Сенька.
— А ты не заработал ничего, — сказал я. — Сказки я и сам сочинять могу, вам платил за правду.
— А мне тогда почему одну? — возмутился Витька Куница.
— Я сначала предупреждал, что трепаться о заданиях не нужно? — спросил я.
— Так я про задание и не трепался, — насупился Витька. — А про попугая этого ты мне ничего и не задавал, а я только про него рассказывал. Федька, скажи?
— Не трепался он, — подтвердил Федька.
— Что ж, тогда справедливо, — я кивнул и добавил к гонорару Куницы еще одну монету в две копейки. — Вторая копейка за художественный талант.
— Это нечесно! Я же тоже бегал! — обиженно заныл Сенька.
— Тебе же сказали, что надо! — вместо меня осадил его Федька. — Нечего было выдумывать, сделал бы, как надо, монету бы получил!