— Кто тебя выпороть обещал? — спросил я.
— Да хозяин, чтоб ему пусто было… — Митька снова всхлипнул, потом сплюнул. — А у него знаешь какая рука тяжелая⁈
— Можем составить жалобу на твоего хозяина, — серьезно сказал я. — Рукоприкладство законом запрещается, так что хозяин твой сильно рискует, когда поднимает на тебя руку.
— Это в суд что ли пойти? — Митька испуганно сжался. — А ежели его на каторгу сошлют, кто ж меня тогда на работу возьмет?
— Мое дело предложить, — я пожал плечами. — Но про лжесвидетельство я не шутил. Наврешь на суде — совершишь преступление. И тогда не твой хозяин на каторгу пойдет, а ты сам. Зато работа точно будет. Гарантированная.
— Да делать-то мне что теперь? — растерянно пролепетал Митька, и глаза его набухли слезами.
— Правду говорить, вот что, — сказал я. — Когда спросят — отвечать, что носил, кому, куда и кто забрал. Это-то ты помнишь?
— Два заказа носил Ведерникову, — пробубнил он. — Один в обед, второй срочный ближе к ночи.
— Вот так и отвечай, — сказал я.
— А ты правда можешь? — зареванные глаза Митьки засветились надеждой.
— Жалобу составить? — уточнил я. — Правда могу. Так что если твой хозяин руку на тебя поднимет, прибегай. На каторгу его за это не отправят, но в тюрьму могут и посадить. А за то, что он несовершеннолетнего истязает, могут еще и лицензии лишить.
Митька захлопал ресницами и приободрился. Шмыгнул носом. Оглянулся снова на дверь склада.
— Не дрейфь, Митька, я уже ухожу, — я ободряюще похлопал его по плечу и направился в сторону конторы.
Подошел я в тот самый момент, когда на крыльцо торопливо поднималась вдова Ведерникова. И следом за ней семенил невысокий мужчина, похожий на приказчика.
— Прасковья Андревна, да что вы шум поднимаете? — лопотал он ей через плечо. — Вывеску все равно сменят, а раньше или позже, все одно…
— Чт случилось, Прасковья Андреевна? — спросил я.
— Ничего не случилось, юноша, — отозвался вместо нее приказчик. — Не вашего ума дела!
— Да вывеску же меняют! — воскликнул вдова. Она не выглядела заплаканной или затравленной. Глаза так полыхают яростью на исхудавшем от тревоги лице. — Мужа еще землей не закрыли как следует, а они его имя уже с доски снимают!
— Прасковья Андревна, ну что вы, в самом деле, — снова заботливо залопотал приказчик. — Вернемся домой, выпьете чаю ромашкового…
— Да отстаньте вы от меня, бога ради! — вдова оттолкнула руку приказчика, которой он пытался взять ее за локоток. — Аркадий Ильич, они же грабят меня при свете дня! Неужели ничего нельзя поделать?
— Да что вы так шумите, Прасковья Андревна… — заныл приказчик. — Люди же смотрят, что они скажут?
— Проходите в контору, — сказал я. Сердце часто забилось. Ход мыслей противника был понятен — сменить вывеску между делом, чтобы окружающие как-то попривыкли, тем более, что приставы имущество еще не опечатали.
Но это их ошибка. И очень большая ошибка! Понятно, почему приказчик всеми силами пытается вдову обратно домой утащить, чтобы сидела и горевала без резких движений…
— Александр Сергеевич, нам нужно срочно идти к лавке Ведерникова! — воскликнул я, едва мы с вдовой переступили порог.
— Ой, Аркашка, опять ты суету какую-то разводишь… — поморщился Павел Ефимович.
— С каких пор, Аркадий Ильич, вы раздаете указания моим помощникам? — не поднимая головы холодно сказал Сергей Аполлонович.
Я посмотрел на Прасковью Ильиничну.
— Они же вывеску на лавке меняют! — воскликнула она. — Пришли сегодня от Кузнецова, мол, он совладелец, его указание. Доску старую сняли уже, новую малюют!
— Кто пришел? Какие люди? — Сергей Аполлонович медленно повернул голову и окинул вдову с ног до головы. — Да вы не волнуйтесь, сударыня, водички попейте…
— Сергей Аполлонович, Аркадий прав, — Александр Сергеевич быстро встал. — Такое самоуправство нужно зафиксировать, это грубейшее нарушение, посягательство на спорное имущество…
— Александр Сергеевич, вы кажется повышаете голос в моей конторе? — недовольным тоном проговорил Сергей Аполлонович.
— Вы тянете время? — тихо спросил я и в упор посмотрел на него.
Сергей Аполлонович какое-то время выдерживал мой взгляд, лицо его слегка побледнело. Потом он сжал губы и отвернулся.
— Нам нужно идти, — сказал я Александру. — Или лучше даже бежать. Нам непременно нужно успеть до того, как новая вывеска будет прибита. И обязательно взять с собой все судебные документы. В идеале, конечно, вызвать судебного пристава, за которым закреплено наше дело. Но сгодится и простой нотариус.