— Дату, время, кто присутствует, что именно написано на вывесках, какие действия происходят в настоящий момент, — быстро перечислил я.
— Ну раз никто больше не желает отдавать распоряжения, значит я-таки приступаю… — нотариус пожал плечами, и заскрипел пером.
На Александра наседали Сычев, приказчик, оравший громче всех, и городовой.
Я подскочил к нему со спины.
— Александр Сергеевич, статья 1681 уложения о наказаниях, покушение на растрату, — зашептал я ему в ухо. — Формально запрет в силу еще не вступил, но фактически — да. А еще лучше — статья 1665, злоупотребление доверием, квалифицируется как мошенничество…
Александр посмотрел на меня и быстро заморгал, совсем как мальчишка. В его глазах засветился сначала немой вопрос, который он даже начал озвучивать.
— Откуда ты… — но он оборвал себя на полуслове и повернулся к Сычеву, приказчику и городовому и сказал с совсем другим выражением. — Прекратите этот фарс, господа. Мы с вами не на базаре. Григорий Маркович, вы же фиксируете, что даже после предупреждения они не прекратили свои попытки нарушить принцип неизменности спорного имущества?
— Простите, любезный, — обратился нотариус к приказчику. — Не могли бы вы сдвинуть в сторону свой афедрон, мне необходимо целиком видеть доску, которую рабочие поднимают на лестницу…
— То есть, вы утверждаете, что замена вывески — это распоряжение господина Кузнецова? — спросил Александр Сергеевич.
— Вам же уже триста раз повторили! — визгливо завопил приказчик. — Да! Да! Да! Господин Кузнецов, законный совладелец лавки…
Тут с лица Сычева сползла улыбка, и он чувствительно ткнул приказчика в бок. Тот осекся.
— Жаль, что я его здесь не вижу, — покачал головой Александр Сергеевич. — Но ничего, повестка обяжет его явиться в суд.
— Да что вы заладили про свой суд⁈ — взорвался Сычев. — Конечно, господин Кузнецов явится в суд. Только я бы на вашем месте этому не радовался…
— О нет, я имею в виду совсем другой суд, — усмехнулся Александр Сергеевич. — Я намерен тотчас же подать иск по статье 1681 уложения о наказаниях и ходатайство о немедленном наложении полицейского ареста…
— На каком основании? — Сычев отступил на шаг.
— На основании определения суда, которое находится у меня в папке, — заявил Александр Сергеевич. — Впрочем, пожалуй, статья 1681 — это слишком мягко. Пожалуй, с учетом недавних событий со спешным вывозом товаров, это уже тянет на другую статью. 1665, да-с!
На этих словах Александра Сычев как-то странно дернулся, будто ему захотелось оглянуться, но он сдержался. Надо его дожимать!
— Александр Сергеевич, позвольте я сбегаю в участок за исправником, — вмешался в разговор я. — А то, боюсь, господину городовому будет сложно объяснить разницу между словами «фактически» и «формально».
Над всей сценой повисло молчание. Лицо Сычева стало злым, он сверлил Александра Сергеевича прищуренным взглядом и молчал. Приказчик растерянно озирался и лицо его медленно покрывалось красными пятнами.
— Так штош вы сразу-то не сказали, что бумаги у вас имеются⁈ — тут же сдал назад городовой. — Совсем вы меня запутали, господин Сычев! Хулиганов, сказали, боитесь…
— Мы все погорячились, — сказал Сычев, снова выступая вперед. — Это понятно, все-таки произошло несчастье…
— Так вывеску вешать или нет? — спросил мужик, балансирующий на самом верху лестницы.
— Помалкивай, Мирон, не до тебя сейчас! — визгливо заорал приказчик.
Мужик испуганно присул, край доски «Торгового дома Морозова» выскользнул у него из рук, вывеска обрушилась на крыльцо. Раздался треск, доска раскололась пополам.
— Мы все погорячились, — повторил Сычев. — Но я уверен, что как цивилизованные люди мы сумеем найти решение…
Сычев понял, что проиграл, и спешил минимизировать потери. И как-то очень нервно отреагировал на статью о мошенничестве. Будто был неплохо с ней знаком.
— А почему, собственно, вы ведете этот разговор? — нахмурился Александр. — Вы поверенный Кузнецова?
— О, нет-нет! — Сычев снова расплылся в улыбке, но глаза остались холодными и злыми. — От имени господина Кузнецова здесь действует господин Дулин…
— Я? Почему я? — заволновался приказчик. — На меня подавать в суд вы не имеете права, я человек подневольный…
— Помалкивай, болван, — прошипел Сычев и сделал еще шаг вперед. — Предлагаю мирно уладить возникшее недоразумение и не переводить его в юридическую плоскость.