— Недоразумение, вы сказали? — Александр иронично приподнял бровь. — Это так называемое недоразумение при самом благоприятном исходе приведет к ссылке в места не столь отдаленные.
Тут Сычев снова дернулся, и по лицу его было заметно, каких трудов ему стоит удерживать на лице вежливую улыбку.
— Александр Сергеевич, я вас уверяю, никакого злого умысла не было, простая торопливость, — медовым голосом проговорил Сычев. — Господину Кузнецову подвернулась отличная сделка, и он, не подумавши, отдал распоряжение… Замечательно, что вы вовремя подоспели и разъяснили всем, как ужасно это выглядит с точки зрения права.
Сычев шагнул еще ближе, приобнял Александра Сергеевича за плечи и заворковал:
— Александр Сергеевич, я сейчас говорю с вами не как с поверенным, и точно не как поверенный, а просто как хороший друг господина Кузнецова, — слова звучали так приторно, аж зубы сводило. — Войдите в его положение. Он только что потерял компаньона и близкого друга, а тут еще суд… Несложно наломать дров. Давайте уладим все мирно и сделаем вид, будто ничего не произошло?
— Но согласно гражданскому праву существует принцип неизменности подсудного имущества… — заговорил Александр Сергеевич.
— Ну Алексаааандр Сергеич, что вы как неродной? — Сычев манерно засмеялся. — Дулин, командуй своему мужичью вернуть старую вывеску на место!
— Так господин Морозов же… — оторопело залопотал приказчик.
— Что ты споришь, болван? — прошипел Сычев. — Делай, как велено!
— Возвращайте старую вывеску в зад, что не слышали? — заорал приказчик. — Только не уроните, а то головы поотрываю, криворукие черти!
— Так мне-таки фиксировать мирное урегулирование конфликта? — подняв голову от бумаги, произнес нотариус.
— Ну разумеется! — воскликнул Сычев. — Господин нотариус, вы же беспристрастный свидетель!
— Александр Сергеевич еще-таки не сказал своего слова, — возразил нотариус.
Снова повисло молчание. Александр Сергеевич тяжело задумался. Влезать в разговор сейчас я не мог, не тот случай — одно дело в горячке спора вставить реплику, совсем другое — давать советы взрослому в ситуации, когда все внимание направлено на него.
Александр умен, соображает очень быстро, как юристу и полагается. Но он всего лишь помощник присяжного поверенного, а значит не имеет права сам вести уголовные дела. Если дело Ведерниковой перейдет в уголовную плоскость, то за него придется взяться Сергею Аполлоновичу, а он еще неизвестно, как все повернет.
Точнее, мне как раз очень хорошо известно.
Александр поднял взгляд и посмотрел на меня.
Я незаметно кивнул.
Тот вздохнул с некоторым облегчением и повернул голову к Сычеву, который все еще приобнимал его за плечи.
— Господин Сычев, — прохладно сказал он, снимая его руку со своего плеча. — Пожалуй, вы правы, не стоит раздувать это дело так уж сильно. Но в дальнейшем будьте любезны воздержаться от панибратских… гм… жестов.
— О, благодарю вас за понимание, Александр Сергеевич! — радостно воскликнул Сычев и тут же бросился пожимать ему руку. — Я так рад, что сумел донести до вас свою мысль, и что вы не отказали мне в понимании!
Мужики потащили старую вывеску на лестницу, приказчик Дулин суетился внизу, раздавая никому не нужные указания. Сычев отвел в сторонку городового и что-то ему тихо втолковывал.
Александр Сергеевич вытянул из кармана носовой платок и с облегчением вытер пот со лба.
Сычев все рассчитал правильно, устроив замену вывески в тот момент, пока судебный пристав не успел еще дойти до лавки и наложить запрещающие печати. И если бы вывеску поменяли без шума, а пристав явился уже к «Торговому дому Морозова», то раунд он бы выиграл.
Но без шума сменить не получилось. Сычев не юрист. Для него — нет пломбы и печати, значит запрета еще нет. Вот только в папке у Александра Сергеевича имеется и завизированная копия всех документов, отданных в суд, и определение суда. И свидетельство нотариуса о замене вывески в этом случае может квалифицировать процесс из гражданского в уголовный. Это не самый лучший для нас с Александром Сергеевичем выход, по определенным причинам. Вот причин этих не знает ни городовой, ни даже сам Александр Сергеевич. Он же не слышал того разговора, в котором Сергея Аполлоновича аккуратно попросили притормозить дело.
— Кстати, Аркадий, — тихо спросил он. — Ты когда успел так дотошно изучить уголовное право? Вроде раньше ты не проявлял такой осведомленности…
— Думаю о будущей карьере, Александр Сергеевич, — ответил я. — Буквально вчера читал уложение о наказаниях, даже не знал, что так скоро пригодится…