— Что случилось? — спросил я, поздоровавшись. — Отчего вы не заходите?
— Не хотел с этим вашим франтом сталкиваться, — поморщился Егор Савельич. — Вредный он, так и хочется рожу начистить…
— Этого у него не отнять, — усмехнулся я. — Прямо сверхспособность… Так у вас дело к Александру Сергеевичу?
— Нет-нет, Аркадий Ильич, к вам у меня дело, — Егор Савельич понизил голос и как-то сразу подобрался. — Только оно… как бы это сказать… деликатное немного.
— Буду рад помочь, если смогу, — серьезно сказал я.
— Только вот что… Ежели скажете, что не станете мне помогать, то… как бы это… — Егор Савельич замялся.
— Егор Савельич, даже если ваше дело окажется вне моей компетенции, — серьезно сказал я. — То как будущий присяжный поверенный я ни слова никому из него не разглашу. Помните, вы мне говорили о репутации? Так вот, держать рот на замке — это часть моей репутации. Едва ли не самая важная.
Мои слова явно его успокоили, но он все еще продолжал вести себя нервно. Будто опасался, что кто-то подслушает.
— Аркадий Ильич, может быть, пройдем ко мне? — попросил он. — Я племянника к бабке отправил, там мы сможем поговорить без лишних ушей.
Егор Савельич уставился на меня почти умоляющим взглядом.
Я оглянулся на крыльцо, прикинул, кто и зачем может меня сейчас хватиться — Сергея Аполлоновича на месте нет, у Павла, похоже, сгорели все сроки, раз он Александра Сергеевича о помощи умоляет…
— Пойдемте, Егор Савельич, — кивнул я. — Мне уже не терпится узнать, что за дело такое вас ко мне привело.
В писчебумажной лавке все так же пахло чернилами, сургучом, типографской краской и совсем немного книжной пылью. Еще там царила полная тишина, а на дверь, перед тем, как ее запереть, Егор Савельич повесил картонную табличку «Закрыто».
— Аркадий Ильич, вы мне так толково наладили дело с долгами, я прямо нарадоваться не могу, — с чувством сказал Егор Савельич. — Вот только явилась тут у меня беда, откуда не ждали… Вот, полюбуйтесь!
Егор Савельич плюхнул на прилавок толстенный фолиант официального вида — прошитый шнуром и опечатанный, как водится. И картонную папку с надписью «Векселя к протесту». Потом тяжко вздохнул.
— Это, Аркадий Ильич, книга учета векселей, полученных вместо уплаты, — сказал он. — По закону я должен вести ее неукоснительно, иначе штраф, как за беспатентную торговлю. Но вы же знаете наше уездное купечество: один взял гербовой бумаги в долг до Покрова, а расплатился векселем, которому цена — вчерашний снег, потому что плательщик через три губернии живет. Второй выдал вексель на бланке, который, боюсь, из той партии, что мыши в амбаре погрызли, нотариус засмеет…
Он посмотрел на меня — понимаю ли, о чем он. Я кивнул.
Он понизил голос и наклонился ко мне.
— Аркадий Ильич, в этой книге сам черт ногу сломит, но это пусть так и будет, — проговорил Егор Савельич. — Пусть податной инспектор разбирается… Но вот как бы соорудить какой потайной ящик, чтобы для себя всех этих векселедателей как-то разложить. Вы же понимаете, что ежели на день только срок протеста по векселю просрочить, то бумага эта превращается в пшик один, а долг на мне повисает… Я ужо сам пытался и так, и эдак… Аркадий Ильич, вы ежели что, не сомневайтесь, я к вам не по дружбе! Я чин-чином все оплачу, хотите деньгами, хотите товарами…
Егор Савельич нервничал, будто просьба его была чем-то страшно преступным. Хотя по сути он даже не черную бухгалтерию собирался наладить, а систематизировать имеющиеся у него бумаги, чтобы вовремя про них вспоминать. И не терять на этом деньги.
— Я могу помочь, Егор Савельич, — сказал я. — И не переживайте, я никому даже не заикнусь о том, что именно вы попросили. Хотите даже придумаем для нашей сделки какое-нибудь невинное определение?
Работы здесь явно было не на один день. Задача была не совсем по моему профилю, конечно, скорее бюрократическая, чем правовая, но структуризация и систематизация мне во-первых самому нравились, а во-вторых — эта работа позволит мне не только помочь Егору Савельичу решить его проблему, но и получше разобраться с реалиями эпохи, в которые меня занесло.
— Давайте начнем с самого простого, Егор Савельич, — сказал я, пролистывая страницы официальной книги. — Сейчас у вас все записи идут сплошным текстом. Такой-то подал вексель на тринадцать рублей… Потом идет другая запись, уже про другого человека, потом третья. И проверить, давал ли какой купец раньше вексель, получается довольно сложно. Так что сделаем с вами картотеку, где каждому векселедателю посвятим отдельную карточку.