— Я восхищаюсь вашей выдержкой, Павел Ефимович, — сказал я. — Вы так благородно держались.
— Аркаша, а что ты какой сладкий сегодня? — тут же насторожился Павел Ефимович. — Тебе что надо от меня?
— Просто… — я сделал вид, что смутился. — Услышал, как Сергей Аполлонович ругается еще со двора… Несправедливо он к вам придирается, вот что. Когда похвалить надо, будто не замечает, а как кричать — так вот он. Не ценит вашего таланта.
Лесть — очень грубый инструмент. Ни один мало-мальски думающий человек на нее не поведется. К счастью, Павел к таковым не относился.
— Ты так думаешь? — сказал он, распрямив спину.
— Конечно, — горячо заверил его я. — Когда Сергей Аполлонович кричит, мне провалиться сквозь землю от страха хочется. А вы вели себя, как… как будто наследный принц. Знаете что, Павел Ефимович? — я понизил голос. — Думаю, Сергей Аполлонович к вам придирается, потому что боится, что его время проходит, и скоро ему придется уступить всю славу вам. Возраст никого не щадит.
— Надо же, а ты соображаешь, оказывается! — на лице Павла расплылась самодовольная улыбка.
«Сказать ему, что я на него равняюсь, или пока рано?» — подумал я.
— А почему ты думаешь, что именно я, а не Александр Сергеевич? — хитро прищурившись, спросил он.
— Так ему сколько лет уже? — прошептал я и хитро подмигнул. — А он все в помощниках ходит. Значит у него или амбиций, или способностей не хватает. Знаете что? Я думаю, что вам надо свою контору открывать.
— Эх, Аркашка, дурачок ты все-таки… — Павел вздохнул. — Думаешь, это вот так легко — свою контору-то открыть? Положим, в следующем году я смогу подать прошение в совет присяжных поверенных, благо стаж, хоть и с натяжкой, позволяет. Но там только один гербовый сбор — ого-го какой. А еще гербовая бумага. А потом еще ежегодные взносы… Сергей Аполлонович каждый раз с лица спадает, когда приходит время поборы эти корпоративные платить. А ежели я частным поверенным захочу стать, то это, знаешь ли, тоже не бесплатно! Сорок рубликов вынь да полож в год!
— Павел Ефимович, вы же такой умный! — снова принялся расточать мед я. — Думаю, если бы вы захотели, то деньги сами бы вам в руки прыгнули…
— То-то и оно, — вздохнул Павел и развалился на стуле с видом важного и повидавшего жизнь аристократа. — У меня и были бы деньги, если бы трактир тот коварный мне по дороге не попался…
— Какой-то особый тайный клуб? — понизив голос, спросил я.
Павел Ефимович оглянулся и вцепился взглядом в писаря.
— Эй ты! — сварливо сказал Павел. — Пойди-ка погуляй куда-нибудь, нечего тут подслушивать!
Писарь выполз из-за стола и бочком, вдоль стеночки, убрался за дверь.
— Я ведь тебя, Аркашка, на самом деле жалею, — сообщил Павел Ефимович снисходительным тоном.
— А я мечтаю когда-нибудь стать на вас похожим, — изобразив вздох восхищения, сказал я. Не перегнуть бы. Заподозрит ведь Павел, что я тут комедию ломаю.
Но нет, надулся важно, аж лицо залоснилось.
— А клуб тот игорный — он не для всех, — вполголоса сказал Павел. — Туда, Аркашка, кого попало не берут, чтобы приняли — нужно поручительство сначала, а потом еще взнос заплатить немалый. Но без поручительства даже со взносом не попадешь.
— И чем же там так выгодно оказаться, раз такие сложности? — спросил я.
— Дурак ты, Аркашка все-таки, хоть иногда проблески разума и показываешь, — Павел снисходительно покивал. — Ежели в клубе окажешься, то озолотишься. Там, Аркашка, на настоящие деньги игра идет…
— Все-таки, разъясните мне, я не понимаю чего-то, — сказал я. — Чтобы озолотиться, нужно, чтобы кто-то проигрывал. Разве нет?
— Так на то гости же есть! — радостно всплеснул руками Павел. — В Клубе Приказчиков же ресторация, туда люди при кошельках заходят. Кому-то хочется в картишки перекинуться, их чин-чином и приглашают за стол. Понимаешь?
— Обжуливают, получается? — простодушно спросил я.
— Что ты такое говоришь, Аркашка⁈ — замахал руками Павел. — Тьфу на тебя! Просто обычный купец при кошельке, он же чего хочет? Развлечься, и чтобы компания хорошая, и партнеры по игре — как на подбор. А кто лучше играет, как думаешь, купец, который за стол садится в год два раза, или члены клуба, которые в карты тренируются день через день?
— Игроки, конечно, — кивнул я.
— Воооот, соображаешь! — Павел хлопнул меня по плечу. — Эх, трактир тот бесовский все карты мне спутал.
Павел вздохнул и снова пригорюнился. В этот момент в контору быстрым шагом вошел Александр Сергеевич.