— Пирожки — это хорошо, — сказал я и немедленно взял один. Пелагея сегодня была не в духе, так что на обед пришлось довольствоваться тарелкой кислых щей и куцей горбушкой.
— Я правда-правда только вам… то есть тебе… — Таська опустила глаза и шмыгнула носом.
— Настасья, ты совершенно не должна передо мной ни в чем оправдываться, — сказал я. — Давай лучше займемся твоей грамотностью.
Я достал из папки специально для этой цели нарисованный алфавит. Художник из меня аховый, конечно, но надеюсь по моим рисункам рядом с буквами сообразительная Таська поймет, что кошка — это не свинья и не барабан.
— Ой, как чудно! — захихикала Таська.
Схватывала науку она неожиданно легко. Чистый незамутненный ум впитывал знания как губка. Мы сидели на матрасе рядышком, она смешно хмурилась, повторяя за мной буквы.
— Погоди-ка, барин, а вот это же жук! — воскликнула она, ткнув пальцем в насекомое рядом с буквой «Т». — Получается, что это тоже «Ж»? Но ведь она уже была!
— Это таракан, — усмехнулся я и подумал, что надо было нарисовать табурет или еще что. Но вчера в ночи мне в голову ничего другого не пришло.
— Таракан — значит… «Тэ»? — спросила Таська.
Я кивнул.
— А чего это вы здесь такое делаете? — раздался вдруг голос Федьки. — Свиданка тут у вас что ли?
— Ой! — взвизгнула Таська и почти отпрыгнула от меня. — Ты чего тут? Кто тебя звал⁈
— Да я ничего, — заявил Федька, с грозно-ревнивым выражением лица. — Вот, значит ты как⁈ Кто получше подвернулся, да?
— Ты чего себе навыдумывал? — Таська вскочила, почти ударившись макушкой о низкий потолок.
— Я навыдумывал⁈ — возмутился Федька. — Да мне твоя мамка сказала, чтобы я тебя тут искал!
Федька и Таська стояли друг напротив друга, глаза их сверкали, прямо сцена из подросткового фильма про первую любовь. И первую ревность. А Пелагее, видать, Федька, как партия вовсе даже не улыбается. И укрытие Таськи на сеновале для нее вовсе даже не тайна.
— Так, давайте не шуметь! — примирительно сказал я. — Федька, Настасья попросила меня научить ее грамоте.
— Грамоте, значит⁈ — все еще с напором и обидой повторил Федька. — Да слышал я всю вашу грамоту, хихикаете тут. Какая же это грамота⁈
— Такая грамота! — огрызнулась Таська. — Мы уже до буквы «Таракан» дошли. «Тэ» — таракан!
Она показала Федьке язык.
«Детский сад», — со смесью досады и умиления подумал я. Но малого все равно лучше осадить, нечего на девчонку бочку катить.
— Сбавь-ка тон, Федор, — негромко сказал я. — Мы не на Базарной площади. И Настасья перед тобой ни в чем не провинилась.
— Прощения просим, — все еще с вызовом пробурчал Федька. И затоптался на месте, будто сомневаясь, уходить ему сейчас или остаться.
— Ты Федька, чем Отелло тут изображать, садись лучше, — мягче сказал я, похлопав по матрасу рядом с собой. — Пирожок возьми, тоже, небось, Пелагея только жидких щей налила.
Федька шмыгнул носом. Сел. Чуть в отдалении, все еще надутый. Но пирожок взял.
Потом скосил глаза на мою «азбуку».
— Так ты бы Куницу попросил, он бы ловчее картинки нарисовал, — сказал он. — А то непонятно, то ли корова, то ли собака.
— «Кэ» — значит корова! — со знанием дела отозвалась Таська. — Барин, давай остальное выучим, тут же чуточки только осталось!
Урок продолжился. Федька иногда влезал со своими вопросами, но, в целом, больше не мешал. Зато незаметно дожевал все оставшиеся пирожки.
Таким неожиданно приятным и практически семейным оказался этот урок, даже удивительно. Можно сказать, душой отдохнул.
Хорошо было, жаль, рассиживаться времени не было. Пора было возвращаться в суровую реальность.
Я поднялся, стряхнул с сюртука крошки. И в этот момент мне пришло в голову, что Заволжск — город все же небольшой. Здесь все так или иначе на виду, а сплетни — вместо интернета. Таська и Федька варятся в этом, можно сказать, с рождения.
Значит если здесь есть нужный мне человек, то они вполне могут о нем знать.
Во всяком случае, за спрос денег не берут.
— Вот что, друзья, а скажите-ка мне, не знает ли кто из вас такого человека… — начал я и задумался, пытаясь подобрать слова. — Человека, который с картами умеет обращаться мастерски? Ну, играет. А лучше — играл. И выигрывал желательно, а не тот, кто состояние просадил, конечно.
— Шпилер, что ли? — спросил Федька. — А на что он тебе? Ааа… это про то, что в тот раз Куница…
Федька резко замолк и захлопнул рот ладошкой.
— Шпилер? — повторила Таська. — Это как дядя Панкрат? Матушка говорила, что он шпилером был.