— Не понимаю, что значит, судом? — спросил Александр Сергеевич.
— Да то и значит, — пожал плечами Павел Ефимович. — Сергей Аполлонович когда в тот раз за ним приехал, то из кабинета директора его пришлось волоком вытаскивать. Потому что он упирался и кричал, что Карла Густавовича засудит за его махинации. А потом еще и Сергею Аполлоновичу выговаривать пытался, что его без аттестата оставили. Да не дал бы тебе никто аттестат, Аркашка! Карл Густавович сам нижайше просил, умолял, можно сказать, чтобы тебя не возвращали. Потому ты теперь и письмоводитель, чтобы дисциплине научился и старших уважать. Так-то…
— Раз я судом угрожал, значит был повод… — многозначительно проронил я.
— У судей других дел-то нет, кроме как разбирать суд гимназиста о несправедливой оценке, ага, — язвительно сказал Павел.
— При чем здесь вообще оценки? — возмутился я и посмотрел на Павла.
— Ну да, оценка ни при чем, а Карл Густавович — немецкий шпион, — Павел засмеялся.
— Так и говорите, что не знаете ничего, — хмыкнул я.
— Да уж побольше твоего знаю! — отозвался Павел. — Просто тебе было стыдно признаться, что ты не выучил, поэтому тройку схватил. Вот ты и придумал, что тебя специально утопили. Как же, круглый отличник, а тут тройка. Конечно же, это потому что Карл Густавович шпион…
Павел начал повторяться. Значит источник этой информации иссяк. Не сказать, чтобы он был особенно обильным, но кое-какие важные выводы из разговора я сделать сумел.
Во-первых, Аркаша хорошо учился.
Во-вторых, в гимназии имела место какая-то темная история. Вряд ли про шпионов, хотя я бы не стал заранее сбрасывать это со счетов.
В конфликте участвовал еще некто Карл Густавович, который поставил Аркаше тройку.
Было ли правдой то, что Сергея Аполлоновича упрашивали не возвращать меня обратно — не факт, но надо иметь в виду и проверить.
Как неплохо было бы уточнить еще и то, какие обвинения выдвигал Аркаша против своего учителя, угрожая тому судом.
В любом случае, это был полезный разговор.
Во всяком случае, он расставил по местам кое-какие вещи, которые показались мне странными. Например то, что когда я сменил Аркашу в его голове, никто как будто и не удивился изменению в поведении. Память его мне досталась куцая, только кусочки эмоций и обрывки. Похоже, за этот год в конторе, совместными усилиями Сергея Аполлоновича и Павла, Аркашу морально практически уничтожили. А с моим появлением Аркаша отчасти стал похож на прежнего себя. Поэтому Сергей Аполлонович и принялся снова пытаться ставить меня на место…
— Аркадий, ты опять витаешь где-то в облаках, — раздался над моим ухом голос Александра Сергеевича. — Ты слышал, что я тебе только что сказал?
— Нет, Александр Сергеевич, — я честно покачал головой. — Задумался, простите.
— Я сказал, что мне нужно, чтобы ты сходил к Григорию Марковичу и снял заверенные копии с нескольких документов, — сказал он. И тут я обратил внимание на тонкую картонную папку в его руке. И на то, что я все еще держу десятый том свода гражданских законов Российской Империи.
Перечитал строчки, по которым до этого бездумно скользил глазами, занятый своими мыслями.
«Предприниматели всякого рода торгово-промышленных действий… обязаны предварительно брать установленные на производство оных свидетельства и билеты».
Надо же, как своевременно свод законов напомнил мне о более насущном в данный момент вопросе, чем мутная история про Аркашу и гимназию.
Разумеется, с ней тоже нужно разобраться.
Тем более, что в этой теме наконец-то появились подвижки, и стало понятно, в каком направлении копать.
Но было сейчас дело и поважнее. Которое отличнейшим образом можно совместить с заданием Александра. У меня имелась фамилия нотариуса, заверившего и расписку Панкрата, и расписку Кузнецова. А нотариус — это лицо официальное, так что найти его особого труда не составит. Вот и наведу справки у Григория Марковича.
— Да, Александр Сергеевич, — с готовностью ответил я. Захлопнул книгу, вернул ее на полку и забрал папку с документами.
— Вот деньги на оплату. И возьми мой плащ, на улице дождь, — сказал Александр. — Смотри, чтобы чернила не расплылись!
Я вышел в прихожую, снял с вешалки широкое пальто из ткани с какой-то пропиткой, не то масляной, не восковой. Сунул папку под сюртук для верности, и обулся еще и галоши поверх сапог.
И когда вышел наружу, порадовался такой предусмотрительности Александра. Лило не то, чтобы как из ведра, но очень уверенно так. По улице мимо конторы текла уже целая река. Прохожих на улицах практически совсем не было, как и извозчиков, подвод и прочих транспортных средств. Я поплотнее запахнул плащ-пальто. Александр был выше ростом, так что меня оно укутывало практически до пят.