Натянул капюшон до носа и двинулся в сторону Мещанской улицы, к дому нотариуса Пильмана.
Прошлый наш визит в этот дом был спешным, я бы даже сказал, стремительным. И дальше двери мы не заходили.
В этот раз я нырнул под козырек крыльца, перевел дух и осторожно приоткрыл дверь. Изнутри пахнуло натопленным теплом, густым запахом сургуча и старой бумаги. Я осторожно распахнул плащ, стряхнул с него капли воды, повесил его на вешалку. Огляделся. Кроме меня в прихожей сидел только один бородатый купчина весьма старомодного вида и нервно теребил в руках картуз.
Пожалуй, нотариальные конторы — это нечто мало меняющееся со временем. Я присел на венский стул, и приготовился терпеливо ждать своей очереди.
Через некоторое время из кабинета вышел хмурый заспанный приказчик с картонной папкой в руке. Купчина торопливо вскочил и, оттолкнув приказчика, ринулся в кабинет.
Но пробыл там недолго, буквально через минуту он вылетел наружу, красный как рак, еще больше всклокоченный и злой.
— Черт знает что! — фыркнул он. — Пошлины дерут совершенно не по-божески…
Настала моя очередь.
Я приоткрыл дверь и проскользнул внутрь. Пространство кабинета перегораживала деревянная стойка, до блеска отполированная локтями посетителей. За стойкой — царство Григория Марковича. Сам же он сегодня выглядел гораздо более презентабельно, чем в тот день. Седые волосы аккуратно приглажены, строгий вицмундир, на носу — тонкие очки в золоченой оправе. Вдоль задней стены от пола до потолка высились открытые стеллажи. Но это не полки, а словно огромный улей из множества ячеек с картонными коробками и сшивками. На корешках — номера реестров. Над головой нотариуса, на самом видном месте, — большой золоченый орел. Под ним — зерцало Петра Великого, напоминание о законе.
— А, Аркадий Ильич! — с порога узнал меня нотариус. — Что за дело вас ко мне привело?
— Александр Сергеевич велел снять копии с документов, — сказал я, выкладывая на стойку картонную папку и деньги.
— Что ж, это-таки по моей части, — кивнул Пильман и повернулся к склонившемуся над конторкой помощнику. — Алеша, займись. А вы ожидайте, Аркадий Ильич, ожидайте…
Тощий Алеша с длинным лошадиным лицом бросил на меня невыразительный взгляд и забрал папку. Пальцы его все были в фиолетовых пятнах от чернил, совсем как мои.
— Григорий Маркович, а можно вам вопрос задать? — спросил я после минутной примерно паузы. В кабинете нотариуса время текло по-другому, вся суета как будто оставалась за дверями.
— И-таки о чем же вы хотите меня спросить? — снова поднял на меня взгляд Пильман, смахивая незаметную пылинку с темно-зеленого сукна своего вицмундира.
— О вашем коллеге по фамилии Кутяпов, — сказал я.
— Молодой человек, — укоризненно покачал головой Пильман. — В вашем возрасте уже пора бы знать, что для светского развлечения вроде сплетен существуют иные заведения, вроде салонов, клубов, или, на худой конец, трактиров.
— Я бы рад был поучаствовать в подобном светском развлечении, — в тон ему ответил я. — Но мне достаточно будет адреса.
— Надеюсь, это-таки не значит, что Александр Сергеевич сошел с ума и решил обратиться к этому посрэннику… — подозрительно прищурился Пильман.
«Это искаженное слова „посредник“ или какой-то корпоративный внутренний термин? — подумал я. — Впрочем, судя по пренебрежительному тону, вряд ли это что-то хорошее…»
— Ни в коем случае, — мотнул головой я. Но уточнять, по какому делу мне нужен этот нотариус я не стал.
— Что ж, я-таки поверю вам на слово, — Пильман снова покачал головой. Ловко выдернул одно из стальных перьев из мраморной подставки, обмакнул его в монументальную латунную пепельницу в форме грифона и быстрым росчерком написал адрес. Посыпал свежие чернила золотистым песком, после чего поднялся и положил листок передо мной.
— Но учтите, юноша, если я узнаю, что вы-таки замыслили получить совместно с Кутяповым какой-то гешефт, я решительно перестану вас уважать, да-с! — сказал он.
Я взглянул на адрес. На мое счастье, идти было недалеко, Кутяпов тоже квартировал на Мещанской. Значит есть шанс, что промокнуть все-таки не успею.
Или дождь закончится, пока я дождусь своих документов.