— Можете мне не верить, но я просто шел мимо, — ответил я. — Случайно стал свидетелем разговора и подумал, что вам нужно укрытие.
Щеки Марии ярко вспыхнули. Она отвернулась.
— Не подумайте про меня ничего такого, — сказала она, напрягшись еще больше. — Папенька говорит, что я должна быть приветливее с этим… типом. А меня с души воротит. Я же понимаю, что он не сватается вовсе! А ежели бы и сватался, то что с того? Он мерзкий скользкий тип, мне с ним даже через порог разговаривать противно…
На меня она не смотрела, плечи ее вздрагивали, будто ей очень хочется заплакать, но она сдерживается. Говорила она быстрым громким шепотом, слова лились из нее как будто помимо воли.
— Вы, должно быть, подумаете, что я жалуюсь… — она снова вздрогнула. — Но я не жалуюсь, не думайте, что мне нужна какая-то защита!
Будь я прежним собой, из другого времени, я бы сейчас обнял девушку, погладил по спине и попытался успокоить. Но подобный жест от Аркаши да еще и в это время точно не подействует так, как мне хотелось бы.
Так что я не шевельнулся. Просто сказал спокойным тоном.
— Вам не в чем оправдываться передо мной, — сказал я. — Кто угодно может попасть в неприятную ситуацию, когда нуждается в защите.
Тут она наконец повернулась и посмотрела на меня долгим внимательным взглядом. Глаза были красные, но слез в них не было.
— Ох, простите, — сказала она. — Я просто должна была сказать «спасибо», а не болтать тут черт знает что.
— Давно он вас преследует? — спросил я.
— Где-то с февраля, должно быть, — ответила она, чуть подумав. — Аккурат с того дня, как он впервые к отцу пришел. С жалобой какой-то пустячной. А потом взялся каждый день ходить. С разговорами каким-то к отцу приставать, от работы отвлекать…
— А почему отец его не выставил? — спросил я.
— Если бы я знала! — вздохнула Мария. — Отец каждый раз после его визитов морщился, будто что-то кислое съел. И это странно, потому что вообще-то он человек резкий, третьего дня приказчика одного с лестницы спустил, когда тот взялся права качать да рецепт требовать.
Мария говорила, не глядя на меня. Лицо ее было задумчивым, даже озадаченным. Словно ей давно хотелось обсудить это все с кем-то, вот только собеседников подходящих не было.
— Как будто этот Сычев чем-то отца держит, — сказала Мария и сжала пальцы в кулаки. — Да чтоб ему сквозь землю провалиться, этому Сычеву! Меня батюшка с поручением отправил к аптекарю, а я тут сижу, прячусь. А он велел лекарство срочно принести!
— Думаю, что опасность миновала, — сказал я. — Если хотите, могу вас проводить до аптеки.
— Вот уж нет! — воскликнула Мария, но потом сразу смутилась. — Вы не подумайте чего, просто… Ну, разве вы меня сможете защитить от Сычева, ежели он на улице опять попадется? Только хуже сделаете. И не защитите, и Сычев этот еще меня и ославит на весь город как гулящую…
— Вы правы, — кивнул я, — Давайте сделаем так. Сейчас я выйду на улицу и проверю, здесь ли он еще. И если путь свободен, дам вам знак.
Она ничего не ответила, опять наградив меня долгим внимательным взглядом.
Потом кивнула.
Я осторожно выбрался из нашего укрытия, вышел на середину улицы и огляделся. Капюшон я скинул, чтобы не мешался. И тут же из-за поворота показался Сычев и стремительными шагами направился ко мне.
— Не слишко ли часто, молодой барин, ты стал мне на пути попадаться? — сквозь зубы прошипел он, ухватив меня пальцами за воротник пальто. Я не стал вырываться и убегать, намеренно остался стоять на месте, чтобы Марии из укрытия было хорошо видно нашу беседу.
— Не понимаю, о чем вы говорите, — намеренно громко сказал я. — Я по конторским делам ходил, а тут вы на меня налетели.
— Не ври мне, гаденыш, — свистящим шепотом проговорил Сычев, склоняясь ко мне так близко, что ноздри защекотал едкий запах его одеколона. — Думал, что я тебя в этой хламиде не узнаю? Говори, где девчонка спряталась⁈
— Не понимаю, о чем вы говорите, — снова повторил я. Сычев огляделся по сторонам, выпустил мое пальто, сделал вид, что отряхивает. Чтобы со стороны показалось, что взрослый дядя приводит в порядок расхристанного мальчишку.
— Ты бы, Аркадий Ильич, эти свои игры бросил, — взяв себя в руки и вернув на лицо гаденькую улыбочку, сказал он. — А будешь лезть не в свое дело, не ровен час и нос прищемить могут. А то и еще чего ценного не досчитаешься…
Он круто развернулся и своей вечно вихляющей походкой направился в сторону Базарной площади. Поскользнулся на краю грязной лужи, едва удержал равновесие, забрызгав штанину. Зло огляделся вокруг и пошел еще быстрее. Я проследил, как он скрылся за дверью чайной и вернулся к забору.