Но для чего было это все?
Сергей Аполлонович решил, что в последнее время я стал отбиваться от рук и много своевольничать? Решил зайти с другой стороны, чтобы обрести еще один рычаг давления на опекаемого?
Значит в какой-то момент сцены должна была наступить развязка. И тогда Сергей Аполлонович озвучит условия.
«Ага, вот оно!» — понял я, когда Пелагея перестала на все лады костерить беспутную Таську. Она повернулась к Сергею Аполлоновичу и бухнулась перед ним на колени.
— Сергей Аполлонович, отец родной, не губи девчонку, — завыла она, явно переигрывая. — Ведь я же верой и правдой уж сколько лет… И мать моя вашему батюшке на кухне служила. Нешто оставите девку на произвол судьбы⁈
Сергей Аполлонович приосанился, прочистил горло и тихо проговорил, не глядя на меня:
— Нда, Аркадий Ильич, не ожидал я, что вы вот эдак отплатите за все добро, с которым к вам отнеслись, — он подпустил в голос досады и оскорбленной невинности. — А Пелагея, между прочим, всегда вас жалела. Говорила, мол, негоже сиротку в строгости воспитывать… Не досмотрел я, признаться, mea culpa*…
— Так делать-то что теперь? — все еще валяясь в ногах у Сергея Аполлоновича, спросила Пелагея.
— Будто вы не знаете, что в таких случаях делают, — хмуро отозвался Сергей Аполлонович. И в глазах снова сверкнуло злорадство. — Неспешным пирком, да за свадебку…
— Ох, Сергей Аполлонович, отец ты наш родненький… — запричитала Пелагея. — Да нешто Таська Аркашке ровня? У нее и приданого-то всего ничего…
— Ровня, не ровня, — хмыкнул Сергей Аполлонович. — Раз головой своей не умеет думать о последствиях, придется ему скоренько взрослым становиться. Сказал бы, чтобы впредь неповадно было, да Таську твою обижать не хочется. Хоть и дура-девка, но не заслужила она…
— Да что вы такое говорите тут, Сергей Аполлонович⁈ — взвизнула Таська. — Вы что, хотите меня за барина взамуж выдать⁈ Не хочу я взамуж! Я хочу в школу записаться! Не слушайте вы ее, не было ничего!
— Молчи, дура! — прошипела Пелагея. — Беспутница бесстыжая, зенки свои спрячь лучше, голос тут она свой поднимает!
И вот тут картинка наконец сложилась. Стало понятно, чего именно добивался Сергей Аполлонович, устроив весь этот спектакль со слезами, воплями и заламыванием рук.
Он собирался женить Аркашу на любой случайной девушке не ради получения инструмента давления. Просто женившись, я стану совершеннолетним. И его опека надо мной тотчас завершится. А на голову молодого и неопытного Аркашки рухнут те самые документы, согласно которым он всем должен.
— Нет, — спокойным голосом сказал я. — Никакого брака не будет.
— Да как ты смеешь вообще голос свой тут подавать! — Сергей Аполлонович грозно свел брови. — Привыкли, Аркадий Ильич, что за вас все дела делаются, но настоящая жизнь устроена иначе! И за свои поступки придется отвечать самому!
— Вы прекрасно видели, чем именно мы занимались, — сказал я, указав на свечу и листки бумаги с написанными считалочками и пословицами. — Но все равно устроили здесь этот спектакль.
— Какой позооооор, какой стыыыыыд! — завыла Пеагея.
— Настасье не в чем стыдиться, кроме того, что она стремится к грамоте и знаниям, и хочет добиться большего, чем всю жизнь быть кухонной прислугой, — сказал я.
— Немедленно замолчи! — рявкнул Сергей Аполлонович. — Я знаю, что я видел! И ты женишься на Таське, как твой опекун я тебе приказываю! Раз испортил девку, значит пойдешь под венец. Точка.
— Как сказал бы в этом месте судья, вы забыли добавить «по вашему мнению», — сказал я, не меняя спокойных интонаций. — Я верно понял, что вы собираетесь принудить меня к заключению брака на том основании, что я зачал Настасье ребенка?
Таська опять вспыхнула до ушей и закрыла лицо руками. Я положил руку ей на плечо и легонько сжал, чтобы как-то поддержать. Ей сейчас было много хуже, чем мне. Ее наивностью воспользовались как разменной монетой, устроив этот мерзкий спектакль.
— Аркадий Ильич! — возмущенно всплеснул руками Сергей Аполлонович.
— Поскольку вы застали нас вовсе не в момент соития, стало быть вы не можете быть уверены, имела ли на самом деле место та связь, на основании которой вы требуете заключения брака, — сказал я. — Более того, Настасья прямым текстом выразила свое нежелание вступать в брак…