— А я всегда говорил, что вы далеко пойдете, — льстиво подмигнул я. — Раз даже в бессознательном положении вас в контору тянет.
Павел хмуро посмотрел на меня, словно хотел проверить, не сарказм ли.
Ни единой искры в его красных глазах не зажглось. Похоже, и впрямь не помнит, как здесь оказался.
Что ж, раз не помнит, значит и не разболтает раньше времени, что наговорил.
К началу рабочего дня Павел не просто пришел в чувство. В нем еще взыграло чувство вины, пополам с похмельной гиперответственностью. Так что он занимался не тем, чем обычно — в смысле не сидел со скучающим видом, иногда изображая чрезвычайную занятость, и не торчал часами возле буфета.
Александру же Сергеичу эта его активность категорически не нравилась. Несколько раз он пытался начать со мной разговор о своей вчерашней встрече с Кузнецовым, и каждый раз рядом оказывался Павел, светящийся живейшим интересом.
А говорить при Павле Александр явно не хотел.
Так что он ерзал, как на иголках, трепал завязки папки и то и дело поглядывал на часы.
Сергей Аполлонович с самого утра вполне предсказуемо не появлялся.
К полудню Александр не выдержал.
— Так, Аркадий, — строго сказал он. — Для тебя есть срочное задание.
И споткнулся, словно не мог придумать, с каким поручением меня выпроводить из конторы.
— Это про сшивную книгу господина Крачкова? — пришел я ему на помощь, назвав первую пришедшую в голову фамилию.
— Да, верно! — закивал Александр. — Заберешь копии у переписчика и доставишь… ну, ты знаешь куда.
— Что еще за господин Крачков? — тут же сунулся с вопросом Павел.
— Председатель клуба заводчиков ангорских кроликов, — быстро ответил я. — Внезапный свидетель по нашему делу.
Александр фыркнул и прикрыл рот рукой, сдерживая смех. «Ангорских кроликов? — светилось в его глазах. — Серьезно⁈» Я пожал плечами, мол, импровизировал, так уж получилось.
Уже перед дверью Александр сунул мне в руку записку.
Я выскочил из конторы и до перекрестка практически добежал. Потом перешел на шаг и развернул послание Александра.
На клочке бумаги было торопливо написано:
«Встретимся в чайной г-жи Лузенковой» через час'.
Через час. Торчать в Гостином дворе все это время бессмысленно. Вполне могу успеть пообщаться с доктором.
Я свернул в сторону Солянки и припустил бегом, перескакивая через лужи и уворачиваясь от неспешных прохожих. Вдыхая весенние запахи мокрой земли, дубленой кожи и печного дыма. Заволжск все больше становился «моим». С каждым днем я запоминал все больше деталей. На углу Мещанской и Солянки — бородатый торговец с лотком. Собака, виляющая хвостом возле дома с красной крышей. Спящий извозчик в пролетке, запряженной косматой лошаденкой. Каменные дома, деревянные дома. В голове все четче проявлялись маршруты и адреса.
И ноги уже сразу несли меня куда надо.
В приемной у доктора на мою удачу было немноголюдно. Мария сидела напротив сгорбленной бабули и старательно объясняла ей, когда и как принимать пилюли. А в отдалении от них сидел смурной оболтус лет двадцати. И судя по выражению лица, пытался сформулировать какую-то здорово стыдную проблему.
— Доктор Лебедев у себя? — спросил я у Марии.
Она кивнула и снова вернулась к разговору с бабулей.
Я вошел в знакомую приемную. Доктор сидел за столом и сосредоточенно что-то писал.
— Добрый день, Николай Степанович, — сказал я.
— Секунду, — доктор не отрывался от своего журнала. — Ваша выписка готова, ежели вы изволите чуть-чуть подождать, когда я закончу запись…
— Я пришел не за выпиской, — сказал я. — Точнее, не только за ней.
— А зачем же? — приподнял бровь доктор. — Разве вы вчера ясно не дали мне понять, что этот документ вам непременно нужен…
— Очень нужен, — подтвердил я. — Но меня гораздо больше интересует другой документ.
— Ваш интерес, молодой человек, вещь несомненно ценная, однако я буду премного вам благодарен… — монотонно, в своей манере, завел доктор.
— Николай Степанович, я знаю, что Сычев на чем-то вас подловил, — сказал я. — И также я знаю, что вам не нравится делать то, что он от вас хочет. Но я не смогу помочь, если не буду знать, где именно искать и что.
— Аркадий Ильич, я взрослый человек, — чуть прохладным тоном сказал доктор. — И я в состоянии как справиться со своими проблемами сам, так и сам ответить за свои ошибки.