— А еще это громкий процесс, — добавил я, чтобы подтолкнуть его азарт. Давайте, Александр Сергеевич! Где ваши амбиции? Вы учились на юридическом, у вас уже много лет практики, неужели вам не хочется покинуть уже унизительную для вашего возраста и опыта должность помощника присяжного поверенного!
— А знаешь, Аркадий… — сказал наконец он. — Это звучит очень дерзко и где-то даже сумасбродно. Но мне нравится. Пожалуй, я навещу еще раз господина Кузнецова и постараюсь убедить его не махать шашкой раньше времени…
В контору мы явились порознь. Я прошмыгнул черным ходом на кухню, чтобы получить свою порцию разваристого рассольника и кусок пирога с капустой. От долгого разговора в чайной у меня разыгрался аппетит, а как я уже успел заметить, обращаться со своим новым молодым телом мне следовало с вниманием. В голодном и замерзшем теле все еще нет-нет, да и просыпались упаднические рефлексы прежнего Аркашки. Мне же сейчас нужно было, чтобы я был собран, сосредоточен, и чтобы ни одна мелочь не ускользала от моего внимания.
Быстро опустошив свою тарелку, я направился в контору и занял свое место. Сергей Аполлонович, склонившийся за своей конторкой, в мою сторону даже не взглянул. Павел скрипел пером по бумаги, даже язык от усердия высунул. Александр Сергеевич сидел за своим столом и листал один из томов свода гражданских законов.
Хлопнула внешняя дверь, раздались четкие и уверенные шаги. И передо мной возник сухощавый человек с желчным выражением лица и в форменной фуражке.
— Здесь ли принимает господин Емельянов? — сухо спросил он у меня.
— Да, все верно, — кивнул я.
— Околоточный надзиратель Воронин, — представился он таким же сухим тоном. — Извольте принять извещение из Окружного суда. Предупреждаю сразу, ежели откажетесь, то мне должно будет составить об этом акт за подписями двух свидетелей.
— Не отказываюсь, — сказал я. — Мы как раз его ждали.
— Это меня не касается, — надувшись от важности, проговорил Воронин. — Извольте расписаться вот здесь…
Ни Сергей Аполлонович, ни Павел, ни Александр даже не шевельнулись. Принимать корреспонденцию было моей обязанностью. Вот я и выполнял. Воронин плюхнул передо мной шнуровую книгу и ткнул желтоватым пальцем в строчку, где мне нужно было поставить свою подпись. После чего вручил мне плотный конверт, запечатанный сургучной печатью. На конверте было крупно и разборчиво написано: «Извещение о дне слушанья дела».
И внизу была еще приписка: «Неявка истца в суд влечет за собой оставление иска без рассмотрения».
Околоточный надзиратель забрал свою книгу, выпрямился, приосанился, словно хотел всем продемонстрировать важность своей миссии. И, чеканя шаг, покинул контору.
Продолжая соблюдать весь положенный ситуации церемониал, я подошел к конторке Сергея Аполлоновича и положил перед ним конверт.
— Это Александру Сергеевичу, — мельком глянув на него, бросил Сергей Аполлонович. — Мне недосуг с каждой повесткой тут разбираться.
Александр Сергеевич, чуть волнуясь, вскрыл печать, извлек голубоватый лист гербовой бумаги. Часть букв была напечатана типографским способом, но большая часть вписана чернилами от руки.
Я читал повестку через его плечо.
«…Вследствие поданного Вами, действующим на основании доверенности вдовы Ведерниковой П. А…»
«Окружный Суд сим извещает Вас, что слушание вышеозначенного гражданского дела назначено к разбору на Пятницу, 30-го Марта 1888 года, в 10 часов пополуночи».
«К сему надлежит Вам представить подлинные доказательства и свидетелей, буде таковые имеются».
Александр многозначительно посмотрел на меня и одними губами проговорил.
— Зайду к Кузнецову сегодня же.
Технически, у нас все было готово. Не было повисших хвостов, которые нужно было спешно подбирать, и незаткнутых дыр. Мы уже не раз и не два все проговорили, стратегия была готова. Но извещение о дате все равно заставляла мое сердце биться чаще. Прямо сейчас подобный же пакет должен был получить и Кузнецов.
Было немного удивительно, что суд назначили так быстро. Но ничего сверхъестественного и подозрительного, все-таки Заволжск — маленький уездный город, вряд ли суд завален работой до следующего Рождества.
— Павел Ефимович, подойдите ко мне, — негромко проговорил Сергей Аполлонович, все еще не поднимая глаз от своей конторки. Вид у него был непроницаемый, что было, впрочем, неудивительно. После нашего последнего с ним разговора у него было над чем поразмыслить.
Впрочем, у меня тоже. Так что когда Павел изволил оторвать свой ленивый зад от стула и подойти к своему начальнику, я внимательно прислушался.