Но за это короткое время он стал для меня самым, пожалуй, близким человеком.
Победить в этом деле — это вернуть ему доброе имя и репутацию, которую Сергей Аполлонович вместе со своими жуликоватыми дружками сейчас так старательно мажут грязью.
Небо за окном начало светлеть. Александр Сергеевич глубоко вздохнул, пальцы его сжали мою руку, он пошевелился. Веки дрогнули и медленно моргнули. Глаза открылись, взгляд заметался из стороны в сторону. Голова дернулась, и Александр издал долгий мучительный стон.
Тут же дверь распахнулась, и в крошечную одиночную палату вбежала сестра милосердия.
— Александр Сергеевич, вы меня узнаете? — негромко проговорил я, склонившись над ним.
Несколько секунд взгляд его был бессмысленным и полным боли.
— А… Аркаша? — с трудом разлепив губы, проговорил он.
Стало ли мне легче на душе в этот момент? О, да! Прямо камень свалился!
— Александр Сергеевич, вы в больнице, — сказал я. — Вам сделали операцию, но сейчас уже все закончилось.
Губы Александра Сергеевича зашевелились, как будто он пытался что-то сказать. Но потом взгляд его снова стал бессмысленным и заметался из стороны в сторону.
Но я не выпустил его руку из своей.
— Мне пора, — сказал я. — Я хотел убедиться, что вы пришли в себя. Знаю, что вы сейчас не понимаете, о чем я говорю, но обещаю, что доведу наше дело до конца.
Его пальцы снова сжались на моей руке, как будто где-то там, в глубине спутанного сознания он понял, о чем я ему говорил.
После чего я позволил сестре отодвинуть меня от кровати Александра и направился к выходу.
В дом я вернулся не через главный вход, а перемахнув через забор. Тщательно умылся у колонки. Ощущение было такое, что тяжелый больничный дух насквозь пропитал одежду, волосы и даже кожу. Ложиться спать смысла уже не имело, так что первым делом я сунулся на кухню к Пелагее. После хлопотного вчерашнего дня и бессонной ночи ощущение было такое, что желудок прилип к позвоночнику.
— Сергей Аполлонович ругаться будет, — тихо сказала Пелагея, нагребая мне в миску пшенную кашу. — Виданное ли дело, ночевать не явиться⁈ Они вчера до полуночи, считай, тебя ждали.
— Пусть ругается, — усмехнулся я.
— Ох, доскешься ты, Аркашка, — сердобольно вздохнула Пелагея. И отрезала мне два куска пирога вместо одного. — Волновались же они! Думали, что может с тобой случилось чего… Сергей Аполлонович хотел даже к исправнику бежать.
— Чего ж не побежали? — прожевав, спросил я.
— Мне не докладывались, — снова переходя на сварливый с сердобльного отозвалась Пелагея.
Я быстро дожевал свой завтрак и вышел обратно во двор. Федьки у колонки не было. Дрыхнет, наверное, после вчерашних увеселений.
Дожидаться его я не стал, сам объявится, как сможет.
Направился сразу в контору.
Сергей Аполлонович поднялся со стула сразу же, как я вошел. Вид он имел грозный — брови сведены, ноздри раздуваются.
— И как это понимать, Аркадий Ильич⁈ — дрожащим от гнева голосом проговорил он. — Совсем взрослым себя уже считаете? Где вы пропадали⁈
— Не ваше дело, — резко и с развязной ухмылкой ответил я.
— Да как ты смеешь так со мной разговаривать⁈ — повысил голос Сергей Аполлонович. — Мальчишка! Да ты должен по струнке ходить и глаза в пол держать! Кто дал тебе право самостоятельно решать, когда уходить, когда приходить⁈
— Никто не давал, я сам взял, — я прошел мимо него и сел на свое место. Развалился, копируя позу Павла.
— Где ты был всю ночь? — грозно навис надо мной Сергей Аполлонович. — Ты понимаешь, что я могу тебя в любой момент вышвырнуть отсюда?
— Вряд ли, — я пожал плечами. — Вам самолюбие не позволит признать себя ни на что не годным опекуном.
Я старательно играл взбунтовавшегося подростка. Намеренно расслабленная поза, кривая улыбочка, самоуверенный тон. Пусть Сергей Аполлонович злится. Когда человек злится, он становится не способен логически рассуждать.
— Это просто неслыханно! — на лице Сергея Аполлоновича проступили красные пятна. — У тебя есть обязанности! И я требую, чтобы ты их соблюдал!
— А то что? — приподняв бровь, спросил я.
— Ах ты… Ах ты… — руки Сергея Аполлоновича затряслись.
Пожалуй, достаточно игр. А то как бы его удар не хватил на нервной почве. Пора было переходить к более насущным вопросам.
— Сергей Аполлонович, а что же вы мне не сказали, что Никита в Заволжск вернулся? — все еще нахально улыбаясь, спросил я.
— Какой еще Никита⁈ Что ты мне тут… — Сергей Аполлонович широкими шагами пересек контору и схватил хрустальный графин с водой.