— Да Кочкин же, — все с той же улыбкой уточнил я. — Заперли меня здесь, как в тюрьме. Ни погулять, ни с друзьями повидаться…
Услышав эту фамилию, Сергей Аполлонович замер и побледнел.
И медленно-медленно повернулся ко мне.
От автора:
Сибирский егерь в мире магии. Звери здесь — верные соратники со своим характером. Я стал для них Вожаком, а они для меня — семьей. И горе тем, кто изгнал меня в лес. https://author.today/work/485307
Глава 15
— Да как ты смеешь… — с тихой яростью проговорил Сергей Аполлонович, но потом лицо его как будто вдруг потухло. Как будто силы его разом оставили. Он сразу словно постарел лет на десять и устало опустился на стул. Посмотрел на меня. Во взгляде его теперь читалось неожиданное — страх. — Аркадий, я думал… Я надеялся, что прошлый год тебе послужил достаточным уроком, чтобы больше никогда… никогда…
Он замолчал и закрыл лицо ладонями. Похоже, сейчас я действительно угодил в больное место.
Молчание длилось долго, не меньше минуты. Я пристально смотрел на Сергея Аполлоновича, не подливая больше масла в огонь. И так было достаточно.
— Аркадий, мне стоило немалых усилий, чтобы прошлой весной избавить тебя от последствий… твоей деятельности, — сказал он, не отнимая рук от лица. Потом медленно убрал ладони и посмотрел на меня. — Неужели после всего, что произошло, ты считаешь этого Никиту своим другом?
— А разве не должен? — спросил я.
— Нет и еще раз нет! — воскликнул Сергей Аполлонович. — Этот анархист сначала втянул тебя в свои грязные дела, а потом бросил одного расхлебывать последствия! Ты даже не представляешь, каких невероятных усилий мне стоило…
Сергей Аполлонович снова закрыл лицо руками.
Он явно переигрывал.
Но совсем чуть-чуть.
Страх его был вполне настоящим.
«Кое-что начинает проясняться, — подумал я. — Сергей Аполлонович забрал меня из гимназии весной прошлого года. И он назвал Никиту анархистом. Учился я в Симбирской гимназии. И как раз весной восемьдесят седьмого, если мне не изменяет память, был казнен по политическому делу Александр Ульянов… Да и вообще политические процессы в те годы были весьма частым явлением. Вполне возможно, Сергей Аполлонович опасается, что он может также попасть под эту гребенку».
— Молчишь? — усмехнулся Сергей Аполлонович. — Не помнишь разве, как клялся мне, что никогда больше не свяжешься с этими людьми? И какова же цена твоей клятвы?
Взгляд моего опекуна стал больным, словно воспаленным. Он смотрел на меня с усталой ненавистью.
Что ж, определенные точки над и эта информация расставила. И положение Аркашки в момент моего появления в его теле, и все тычки и отношение стало чуть более понятным.
— Пообещай мне, Аркадий… — начал Сергей Аполлонович, и в этот момент колокольчик на двери звякнул, и в контору вошел Павел Ефимович. Он увидел меня, и глаза его хищно заблестели.
— Ага, а вот и он! — громко заявил он. — Сергей Аполлонович, вы знаете, где я вчера встретил нашего маленького стряпчего⁈ В балагане Шниперсонов! Нет, вы можете себе такое представить⁈
— Что? — взгляд Сергея Аполлоновича стал слегка озадаченным. Как будто он не мог сразу переключиться с одной мысли на другую.
— Препохабнейшее зрелище, доложу я вам! — усаживаясь на свое место продолжил Павел. — Такое совершенно не предназначено для неокрепших умов!
— Павел Ефимович, а вы как там оказались, раз зрелище такое похабное? — спросил Сергей Аполлонович, слегка приободрившись и даже вернув себе свой всегдашний вид, полный чувства собственной важности.
— Исключительно из делового интереса, Сергей Аполлонович, — моментально ответил Павел, будто заранее репетировал ответ на этот вопрос. — Нам с вами нужно знать, что происходит в городе. Держать, так сказать, руку на пульсе. Так что я взял на себя труд ознакомиться… так сказать…
— Ну да, ну да, — усмехнулся Сергей Аполлонович и перевел грозный взгляд на меня. — Ну-с, Аркадий Ильич, что вы скажете в свое оправдание?
— Ничего, — я пожал плечами.
— Ничего⁈ — почти взревел Павел. — НИЧЕГО⁈ Ты ходил на представление в это гнездо порока, а теперь имеешь наглость еще и сидеть, когда с тобой взрослые разговаривают⁈
От двери раздалось тихое покашливание. Вопль Павла Ефимовича заглушил дверной колокольчик, и мы не заметили, как в контору просочился невысокий человечек в клетчатом пальто и котелке. Из руки в руку он нервно перебрасывал трость с набалдашником в форме птичьей головы.