— Да что там выяснять-то? — пожал плечами Витька. — Сычев этот опять. Он там возле них опять крутился и когда я пришел разнюхивать. Но Комаров его прогнал, сказал, мол, что с панталыку он его мужиков сбивает, нечего тут больше…
— Как это? — влез с вопросом Федька.
— Да очень просто. Комаров же ростом с дом, вышел на двор и говорит: «Уходи-ка ты, мил человек, отсюда, пока бока не намял!»
— Да не, как он их с панталыку сбивал? — уточнил Федька.
— Навроде как приходил с какими-то заданиями хитрыми, а деньгу платил малую, обещал, но прообещался, — объяснил Витька. — Они там потом еще говорили насчет этой вывески…
— Сычев с Комаровым? — спросил я.
— Да не, мужики евоные, — мотнул головой Витька. — Только я не понял… Один мужик другому сказал, что, мол, вывеску, дескать, пристроили, значит Кузнецов со своей лавкой ему больше не нужен.
— Сычеву? — спросил я.
— Да не, вроде как про кого-то другого они говорили, — покачал головой Куница. — Не разумею. Как слышал, так и передаю.
— Молодец, Витька, — сказал я и протянул ему монету. Повернулся к Сеньке. — Ну так что там говорят? Когда открытие «Торгового дома Морозова»?
— О! — Сенька важно выставил палец и выпучил глаза. — Когда откроется, то я не ведаю… Но зато чего я там внутри на складе видел!
— Так, Сенька, ты опять самовольничал? — нахмурился я.
— Да не, честно-честно, я никуда не лез! — Сенька замахал руками. — Там подвода подъехала, а склад открытым стоял. И я с бочка пристроился, навроде как на ворон глазею, что в луже купаются. А там мужики ящики таскают. А я, глядь, а они ими как подушками. Ну, странно же это! Что у них там внутри, вата что ли? Они в склад ушли, а я к подводе — шасть! Приподнял ящик один, а он пустой! Другой хвать, а он тоже пустой! Я хотел третий схватить, но услышал, как мужики возвращаются и под подводу спрятался. А там один другому говорит: «Ты, Гаврила, хоть вид делай, что товар настоящий!» И тогда тот ему отвечает: «Я в актеры тут не нанимался…»
— Тебя они не заметили? — спросил я.
— Неа, — мотнул головой Сенька. — Схватили еще по ящику и на склад ушли. А я вылез из-под телеги, и только меня и видели!
— А что с открытием торгового дома? — уточнил я.
— Да ничего, — насупился Сенька. — Никто толком сказать не может. Скоро, мол. Но насчет точного дня — молчок.
— Хорошо, Сенька, — кивнул я и вложил монету в его потную ладошку. Посмотрел на всех разом. — А насчет тараканов… То во время тренировок их надо хорошо кормить и держать в тепле. И для бегов выбирать не только тех, кто быстрее всех бегает, а тех, кто науку лучше всех усвоит.
Перед тем, как вернуться обратно в контору, я заглянул на кухню к Пелагее, чтобы получить свою миску щей с хлебной горбушкой. И только после этого вернулся в контору.
— Ты где был⁈ — тут же напустился на меня Павел. — Мне из-за тебя Сергей Аполлонович голову снимет!
— Обедать ходил, — обезоруживающе улыбнулся я и невинно похлопал глазами.
Павел подозрительно посмотрел на мои ноги. Я тоже опустил глаза. Ну да, сапоги были в свежей грязи. Я молча поднял голову и пожал плечами. Мол, как хочешь, Павел. Можешь наябедничать, что я сбежал у тебя из-под носа, а можешь промолчать, и тогда втык не получишь.
Павел поджал губы и предсказуемо выбрал второе.
Я сел на свое место. Теперь оставалось самое сложное — просто ждать. Ждать, когда принесут повестку. Я принял безмятежный вид и занялся текущими делами конторы, которых всегда было достаточно. Разобрал сложенные в беспорядке старые дела, сложил их в архивные папки. Навел порядок на полке с вскрытой корреспонденцией. Сверил регистрацию, разложил по соответствующим папкам. Посмотрел на чернильницу и подумал, не составить ли несколько черновиков разных документов.
Где-то посреди всех моих рабочих дел в контору из своего кабинета спустился Сергей Аполлонович. Ни слова мне не сказал, даже не смотрел в мою сторону.
Напряжение в конторе повисло такое, что аж в ушах звенело.
И как раз в этот момент тренькнул колокольчик над дверью, впуская в контору пожилого почтальона с вызывающе торчащей козлиной бородкой.
— Голенев Аркадий Ильич кто будет? — спросил он, по-орлиному оглядывая контору, спросил он. Задержался почему-то на Павле.
— Я Голенев Аркадий, — я шагнул вперед.
— Пожалуйте принять повесточку! — произнес почтальон. — И распишитесь мне вот туточки…
— Постойте, что еще за повестка? — нарушил свое молчание Сергей Аполлонович, шагнул вперед и попытался выхватить бумагу из рук почтальона. Но тот оказался ловчее, отдернул руку и спрятал ее за спиной.