— Господин Кузнецов, вы хотите научить меня процессуальному порядку? — с легкой иронией спросил судья и, почти не глядя раскрыл один из томов и процитировал.
— Прошу прощения, ваше высокородие, — смутился Кузнецов.
— Господин Голенев, приводить вас к присяге или нет, устав оставляет на усмотрение суда, — сказал председатель. — Но ответчик у нас немного нервный, так что будьте любезны, произнесите присягу.
Я положил руку на Евангелие и начал:
— Обещаю и клянусь показывать сущую правду…
Кузнецов скрестил руки на груди и отвернулся. По залу раздались шепотки, но когда судья потянулся к колокольчику, воцарилась тишина.
Я без запинок прочитал положенную формулу. Судья кивнул и указал мне на стул для свидетелей.
— Назовите суду ваше полное имя, звание и род занятий, — бесстрастно проговорил он.
— Аркадий Ильич Голенев, потомственный дворянин. Служу письмоводителем в конторе присяжного поверенного господина Емельянова в сём городе.
— Вы имеете прямое отношение к подготовке документов по иску вдовы Ведерниковой?
— Так точно, господин председатель, — ответил я. — Господин Полотно, получив ведение сего дела, поручил мне все сношения с нотариусом и со свидетелями, а также изготовление и заверение копий документов, приобщенных к иску.
— Есть ли у вас основания сомневаться в подлинности копий, приобщенных к иску? — спросил судья.
— Никак нет, господин председатель, — ответил я.
— Истица, можете задавать вопросы свидетелю, — кивнул судья.
Вдова поднялась, взгляд ее стал немного испуганным. Я незаметно ободряюще кивнул.
— Вы… Господин Голенев, с кем из свидетелей вы общались лично? — спросила вдова.
— С господином Лебедевым, с отцом Василием, с пономарем Симеоном, — начал перечислять я.
Вдова задавала мне вопросы последовательно, как мы договаривались. Каждый вопрос-ответ заполняли ячейку матрицы последнего дня Ведерникова, чтобы картина сложилась четкая и понятная. Бумаги в ее папке мы сложили таким образом, чтобы перелистывая очередную страницу, она знала, какой вопрос будет следующим. Кузнецов все это время сидел, отвернув голову и даже иногда демонстративно зевал.
— У меня больше нет вопросов, ваше высокородие, — сказала вдова, после моего ответа насчет задания снять нотариальные копии.
— Господин Кузнецов? — судья повернулся к купцу. Но тот смотрел в сторону, будто задумался о чем-то своем.
— Господин Кузнецов, вы проявляли нетерпение ранее, а сейчас, когда настала очередь задавать вопросы, решили промолчать? — иронично хмыкнул судья. — У вас нет вопросов?
— Есть у меня один вопросик, ваше высокородие, — заговорил Кузнецов, все еще не глядя в мою сторону. — Семнадцать годков значит вам, господин Голенев… Вы тут рассказывали, что шныряли по всему городу, поручения выполняли, свидетелей, стало быть, опрашивали… А вот скажите мне, господин Голенев, не вы ли сопровождали господина Полотно, который как-то очень кстати поскользнулся и голову себе проломил.
Зал замер. Репортер высунулся со скамьи. Вдова побледнела.
— Мне ответить на этот вопрос, господин председатель? — я повернулся к судьям.
— У суда нет оснований подозревать свидетеля Голенева в чем-то предосудительном, — сказал судья и посмотрел на Кузнецова. — Господин Кузнецов, ваши вопросы касательно обстоятельств падения господина Полотно не относятся к существу разбираемых документов. Имеете ли вы ещё вопросы по приобщенным доказательствам?
— Ясно, что дело темное, — фыркнул Кузнецов. — И веры его словам нет никакой…
— Замечание на ветер, — хладнокровно констатировал председатель. — Свидетель свободен. Благодарю вас, господин Голенев. Вы можете занять место в зале. Суд не усматривает нарушений в процедуре сбора и заверения документов, приобщенных истицей. Вызывайте следующего свидетеля!
Я прошел в зал и занял место на самом краю, самое ближайшее от вдовы. Она посмотрела на меня, я ободряюще ей улыбнулся. Пока все шло штатно, она держалась отлично.
— Свидетель по делу, доктор медицины, коллежский советник Николай Степанович Лебедев!
Лебедев поднялся и усталой походкой вышел в центр, поклонился портрету Александра III, поклонился судьям, положил руку на евангелие и в обычной своей монотонной манере проговорил слова присяги.
Судья указал ему на стул для свидетелей, но тот остался стоять, ожидая вопросов.
— Господин Лебедев, — начал председатель, заглядывая в дело, — вы пользовали покойного купца Ведерникова в последние дни его жизни. При каких обстоятельствах вы его наблюдали и что можете сказать о состоянии его рассудка?