По залу пробежал шепот. Дулин побелел и начал оседать, но пристав подхватил его под локоть.
Председатель стукнул колокольчиком.
— Суд постановляет: выделить из настоящего гражданского дела материалы, касающиеся лжесвидетельства мещанина Тихона Дулина, и направить их господину товарищу прокурора для возбуждения уголовного преследования. Копию протокола заседания приложить. Свидетеля Дулина, ввиду тяжести обвинения и возможности уклонения от следствия, взять под стражу в зале суда.
Приказчик рухнул на колени и заголосил, простирая руки к вдове:
— Матушка Прасковья Андревна! Прости Христа ради! Бес попутал, нужда заставила! Пожалейте, не губите! У меня детишки малые, старуха-мать…
Вдова молча и безучастно смотрела на него.
Тот бросился к Кузнецову.
— Константин Егорович, как же это? Ведь я же верой и правдой…
Кузнецов брезгливо оттопырил губу и отвернулся. Пристав подошел к приказчику, приподнял того за локоть, препроводил к выходу и сдал на руки жандармскому ротмистру, дежурившему за дверью.
— Все свидетели опрошены? — спросил председатель, когда дверь за приказчиком закрылась.
— Ваше высокородие прошу дозволить допросить еще одну свидетельницу, — громко сказал Кузнецов со своего места. — Она находилась в доме Ведерниковых одиннадцатого марта и может сообщить о состоянии покойного.
— Почему свидетельница не была заявлена ранее? — строго спросил судья.
— Лишь вчера удалось ее разыскать, — развел руками Кузнецов. — Доставить ее в суд я обязался сам.
Судьи склонились друг к другу, тихо переговариваясь. Вдова посмотрела на меня в недоумении. Я ободряюще ей улыбнулся, сам же мысленно собрался. Вот сейчас, похоже, Кузнецов и явит свой главный козырь. Вот только кто это?
— Суд определил что свидетельницу надо допросить, — объявил председатель. — Пристав, пригласите.
Пристав снова стукнул своим жезлом и громко провозгласил:
— Вызывается мещанка Никифорова Дарья Павловна!
Вот это было неожиданно! В зале зашептались, остальные свидетели принялись недоуменно оглядываться. Секретарь встрепенулся и открыл рот.
Дверь зала распахнулась, и на пороге появилась темноволосая женщина в эффектном платье в фиолетово-красную полоску. «Вы такой проказник, Сережа!» — тут же вспомнилось мне. Она приложила руки к груди и нежным контральто проворковала:
— Ах, прощения просим, господа судьи! Я опоздала, да?
Кузнецов расплылся в довольной улыбке и вальяжно развалился на стуле.
От автора:
Попасть в юность? Кто откажется? Попаданец в поздний СССР.
https://author.today/work/178571
Глава 19
Председатель озадаченно посмотрел на женщину. Затем подманил двух своих коллег, они тихонько посовещались, и негромко сказал:
— Сударыня, назовите себя суду.
— Никифорова Дарья Павловна, — бархатный голос звучал негромко, но словно гипнотизировал. Мужская часть зрителей сразу подалась вперед, все кажется даже дыхание затаили. — Являюсь мещанкой из города Самара, давняя знакомая Ивана Трофимовича Ведерникова… Можно даже сказать, я была его поверенной в некоторых сделках…
В зале загомонили и зашептались. Кто-то хихикнул и отпустил вполголоса сальную шуточку.
— Тишина! — повысил голос председатель и звякнул колокольчиком. — Дарья Павловна, господин Кузнецов сообщил, что вы были в доме Ведерникова одиннадцатого марта и можете сообщить о состоянии покойного. Изложите суть сведений.
— Ах нет, — Никифорова положила руку на грудь, как бы случайно сдвинув пальцами прикрывающий декольте шелковый платок. — Господин Кузнецов имел в виду не это…
— Подождите, так господин Кузнецов ввел суд в заблуждение? — сдвинул брови председатель.
— Ни в коем случае, ваше высокородие! — пылкий взгляд Никифоровой устремился на судью, она подалась вперед. — То есть, я действительно была в доме Никифорова одиннадцатого марта. Только не этого года, а прошлого. Однако, мои сведения могут показаться суду значимыми…
Она замолчала и медленно обвела глазами зрителей. Раздался синхронный вздох зала.
— Излагайте, Дарья Павловна, — сказал судья, снял с носа пенсне и принялся протирать его платком. — А уж суд как-нибудь решит, значимы ваши сведения или нет.
— Как я уже сказала, ваше высокородие, наши взаимоотношения с Иваном Трофимовичем были весьма доверительными, — продолжила вдова, продолжая теребить изящными пальцами шейный платок, то приоткрывая глубокий вырез на платье, то вновь скрывая его. — Он часто советовался со мной касательно купеческих дел, мне многие говорили, что у меня отменное чутье…