Кроме того, был еще помощник следователя Митяй, который своим умом дошел до того, что не все так просто в деле как бы случайно поскользнувшегося Александра Сергеевича…
Пожалуй, начать стоит все же с Митяя. Федькина команда неплохое подспорье в делах, а вот союзник классом повыше мне бы сейчас не помешал. Если сойдемся характерами и взглядами на жизнь, дело пойдет гораздо быстрее.
— Да, все только начинается, — тихо проговорил я и бегом припустил обратно к конторе.
Я вошел в дверь и остановился на пороге. Сергей Аполлонович в конторе был один, даже бессловесного писаря не было на месте. Господин присяжный поверенный собственноручно составлял своды законов обратно в книжный шкаф. Когда я вошел, он оглянулся, посмотрел на меня тяжелым взглядом и спросил:
— Как прошло заседание?
— Прочтете в губернских ведомостях, там был репортер и все видел, — отозвался я. — А как же обыск? Я вернулся в два часа пополудни, как и обешал…
Сергей Аполлонович бережно поставил очередной том на полку и снова повернулся ко мне.
— Я уладил это дело, — сухо ответил он.
— Что ж, тем лучше, — я пожал плечами и сел на свое место. — Если у вас есть какое-нибудь задание, я готов.
— Вот что, Аркадий, — Сергей Аполлонович запнулся. Голос его звучал неожиданно мягко. — Боюсь, нам с тобой нужно серьезно поговорить…
Я иронично приподнял бровь и промолчал.
— Аркадий, я должен признать, что… — Сергей Аполлонович обошел стол и сел напротив меня. — Что я был к тебе несправедлив. Наверное, я даже должен перед тобой извиниться.
— Это за что, например? — уточнил я безразличным тоном.
— За то, что я вовремя не заметил, что ты повзрослел, — сказал он и подался вперед. — Все это время я относился к тебе как к неразумному мальчишке, тогда как мне следовало гораздо раньше понять, что совершеннолетие по закону и истинная дееспособность не всегда… гм… совпадают.
Я наклонил голову на бок. Очевидно, у Сергея Аполлоновича было время подумать и он пришел к выводу, что прежние методы управления «Аркашкой» уже не работают. Вот и сменил пластинку. Что ж, любопытно, к чему он ведет этот разговор…
— Аркадий, я твой опекун, — мягко сказал он. — Я отвечаю за твою жизнь, твое образование и твое имущество. Но сейчас ты уже не малолетний, сейчас ты несовершеннолетний под попечительством, что я, к своему стыду и великому сожалению, вовремя не захотел признавать. Тебя следовало с самого начала привлечь к управлению твоим имуществом.
В этот момент я стал слушать внимательнее. Я уже достаточно изучил Сергея Аполлоновича, чтобы не купиться на его мягкий тон и предупредительность. Он просто решил сменить тактику.
— Это было бы неплохо, — кивнул я.
— Но это еще не все! — с воодушевлением продолжил Сергей Аполлонович. — Я думаю, что мы можем ускорить твое совершеннолетие. В конце концов, возраст двадцать один год — это всего лишь глупая условность. Кто-то и в двадцать семь остается сущим ребенком, а кому-то уже в шестнадцать можно доверить самостоятельное командование ротой. Ты же со мной согласен?
— По части того, что все взрослеют по-разному, согласен, — отозвался я.
— Признаться, я думал, что ты сразу поймешь, что именно я предлагаю, — нахмурился Сергей Аполлонович.
— Я немного устал после суда и довольно медленно соображаю сейчас, — соврал я. Намек Сергея Аполлоновича был прозрачен. Но пусть скажет прямым текстом, без обтекаемых формулировок, которые можно трактовать потом как угодно.
Уже после той истории, когда он вместе с Пелагеей «поймал» нас с Таськой в амбаре, было понятно, что он торопится вывести меня из-под своей опеки. При этом не перевести под кого-то другого, а именно что сделать совершеннолетним. Дееспособным. Вот и сейчас он пришел ко мне с тем же самым, только в другой обертке.
— Аркадий, я думаю о том, чтобы подать в Дворянскую опеку прошение о признании тебя дееспособным, — сказал Сергей Аполлонович. — Честно признать, что ты выказываешь отменную благоразумность, готов принять дела, а дальнейшее опекунское управление только вредит хозяйству.
— Вот как? — усмехнулся я.
— Разумеется, это займет продолжительное время, в лучшем случае полгода, — Сергей Аполлонович встал и принялся ходить взад и вперед. — Ближайший сбор дворянского собрания будет после Пасхи, вот тогда и можно подать наше прошение. А время, пока документы проходят все инстанции, мы можем потратить с пользой. Ты разберешься во всех бумагах, вникнешь в финансовые и имущественные дела… Что ты об этом думаешь?