Очень грамотно обходил тему возможной подделки подписи.
В общем, поворачивал это дело очень человечной стороной.
Красивая была речь, грамотная. И стиль у Александра определенно имелся.
Но вот эта человечность, боюсь, и была его слабым местом. У речи не хватает зубов, нам недостаточно чтобы присяжные пожалели вдову. А в идеале надо чтобы они поняли, кто и зачем хотел оставить вдову без лавки.
— В университет тебе надо поступать, Аркадий, — сказал вдруг Александр Сергеевич после того, как мы немного поспорили о вызове свидетелей. — Я раньше не замечал за тобой таких острых рассуждений, но чует моя душа, ты далеко пойдешь…
— Надо, Александр Сергеевич, — согласился я. И решил закинуть осторожную удочку, раз уж у нас случился такой доверительно-профессиональный разговор. — Только вот с моим аттестатом зрелости…
Я многозначительно замолчал. Прямые расспросы о прошлом Аркаши звучали бы, мягко говоря, странно. Но мне все равно следовало найти зацепки к его прошлому. А образование в эту эпоху, да и в любую другую, было явно не последним делом. Судя по разговорам в конторе, что-то с моим аттестатом было не так. Но вот что именно? Аркаша дворянин, он должен был учиться в гимназии. Ему семнадцать, значит как минимум несколько лет он должен был там проучиться. Откуда же был яд и сарказм Павла?
— Ну и подумаешь! — пожал плечами Александр. — Ты же не кухаркин сын, тебя и без аттестата зрелости зачислят. В группу недорослей, конечно, но ты быстро схватываешь, так что недолго там пробудешь.
Ах, как велик был соблазн спросить, что случилось с моим аттестатом напрямую!
Но тогда пришлось бы отвечать на неудобные вопросы на тему, что стряслось с моей памятью.
— Эх, — вздохнул я. — Хотел бы я, чтобы аттестат у меня все-таки был…
— А я, между прочим, говорил Сергею Аполлоновичу, что он зря тебя из гимназии забрал допрежь экзаменов! — сказал Александр Сергеевич. — Но боюсь, мне не все тогда рассказали, да? Что ты там натворил хоть в Симбирске?
Глава 3
— Что, Аркашка, язык проглотил? — раздался от входа язвительный голос Павла. — Стыдно рассказывать-то?
Павел Ефимович вошел в контору, снимая мокрый плащ. Еще с ночи зарядил дождь, смывая с улиц остатки снега. Ну и попутно превращая их в грязевое месиво.
Я повернулся к Павлу и внимательно изучил его лицо. Он прищурился и криво ухмылялся. Он явно был в курсе, что именно произошло в гимназии. И ему даже не терпелось об этом рассказать. Надо только его чуть-чуть подтолкнуть к этому.
Так что я сделал гордый и независимый вид и буркнул недовольно.
— Ничего мне не стыдно, — отвернулся и направился к книжному шкафу. Снял с полки десятый том свода гражданских законов и сделал вид, что внимательно его изучаю.
— Ой-ой-ой, смотрите, как он зазнался… — засмеялся Павел Ефимович. — Не стыдно, говоришь?
— Павел Ефимович, да отцепитесь вы от Аркаши, — с укором проговорил Александр. — Совсем парня затюкали, вздохнуть спокойно не даете…
— Ничего, ему полезно, — назидательно хмыкнул Павел Ефимович. — Умничает много, как тогда, в Симбирске.
— Да при чем здесь умничаю-то? — возмутился я, чтобы не дать Павлу свернуть на какую-то другую тему.
— Ха, а что при чем? — Павел уселся прямо на стол с торжествующим видом. — А кто спорил с Карлом Густавовичем? Да когда Сергею Аполлоновичу рассказали о том, что ты натворил, он хотел под землю провалиться!
— Вам-то откуда знать… — не поворачиваясь, тихо проговорил я.
— Так я же тоже там был, или у тебя память отшибло? — фыркнул Павел. — И все видел. Да там вся гимназия готова была рукоплескать стоя, когда мы тебя забрали. И Карл Густавович сказал, что очень надеется, что ты не вернешься. Но ты, конечно же, этого не слышал, да?
— Ерунда, не так все было, — твердо ответил я.
— А как было, по-твоему? — всплеснул руками Павел. — Или ты думаешь, что твои дружки-подпевалы по тебе сильно скучали? Да им всыпали по первое число, они о тебе и думать забыли сразу же. А экзамен ты бы все равно провалил. Потому что в гимназии учиться надо, а не устраивать… вот это…
— Вы так говорите, будто только я один виноват, — хмыкнул я.
Чтобы человек рассказал все, что знает, можно даже не задавать ему вопросов. Только поддерживать разговор общими фразами, делая вид, что ты знаешь, о чем он говорит, просто не согласен с ним. И тогда он начнет спорить. А Павлу явно не терпелось поделиться.
— Нет, вы только на него посмотрите, Александр Сергеевич! — Павел ткнул в мою сторону пальцем. — Он еще спорит со мной. Вот сами посудите, Александр Сергеевич! Если бы вы в гимназии постоянно спорили с учителем, а потом еще и судом ему принялись угрожать, это как называется, а?