Я посмотрел на доктора, нахмурился, еще раз перечитал бумагу.
— Я по глазам вижу, что вы поняли, как обстоят дела, — как всегда монотонно и без выражения проговорил доктор. Забрал у меня бумагу, вернул ее под второе дно, потом педантично сложил на свои места все предметы, которые до этого извлек из ящика.
Мозг мой тем временем лихорадочно работал.
Ясно, на что поймали доктора. Сычев в своей манере влез ему под кожу, убедил, что, мол, бумажка — чистейшая формальность, Карманов утоп пьяный, а у вдовы — семеро по лавкам, если ждать, пока официальные инстанции пошевелятся, полгода пройдет, а кушать все хотят. Черкни, доктор, акт по-быстрому… Казалось бы, мелочь. Вот только любой мало-мальски опытный адвокат превратит эту мелочь в скандал до небес, начав с некомпетентности доктора и заканчивая работу за взятку.
А поверенным был как раз именно он.
Поверенным…
— Кажется, я знаю, с чего начать, — сказал я медленно. — Это не уничтожит саму нитку… зато, возможно, не даст Сычеву дернуть за нее когда ему захочется.
— Спасибо, что не лжете мне, молодой человек, — Лебедев посмотрел прямо на меня. — Мои дела совсем плохи, верно?
— Не очень хорошо. Эта бумага, к сожалению, попадает под действие статьи 362 уложения о наказаниях, — сказал я. — Звучит как «должностной подлог с корыстной целью». Карается лишением всех прав, состояния и ссылкой на каторжные работы на срок до шести лет. Очень серьезное положение. Но небезнадежное.
— И что же вы намерены делать? — спросил доктор.
Я молча покачал головой и улыбнулся. Доктор понимающе хмыкнул.
Я посмотрел на часы.
— Мне пора идти, — сказал я. — Я зайду к вам завтра и скажу, получилось у меня или нет. Или объясню, к чему вам готовиться.
Когда я вышел в прихожую, взволнованного парня уже не было, но все стулья были уже заняты. Пока мы говорили, к доктору выстроилась очередь. Мария переходила от одного посетителя к другому и записывала их имена и жалобы.
Коротко кивнула мне и вернулась к своему занятию.
Сычев действительно поймал доктора на очень крепкий крючок. И то, что доктор внезапно с этого крючка сорвался, доказывает только одно — однажды он дал слабину, но вот все остальное оказалось ему поперек совести. Настолько поперек, что он не побоялся идти против прямого указания. Несмотря на висящий у него над головой дамоклов меч…
Подобный документ при правильной подаче поставит крест на его практике и его репутации. Да что там! Всей его жизни придет конец! Прямой выгодополучатель — неуловимый или несуществующий Мазурин. Стало быть, можно смело добрасывать еще пару лет за сговор с мошенником. Самый легкий вариант — явка с повинной до открытия дела.
Но там тоже не шоколадно, прямо скажем. Местных судей я пока что не знаю, возможно, судья примет во внимание, что Лебедев в Заволжске единственный хороший врач, и дело обойдется церковным покаянием. Но рассчитывать на это я бы не стал.
Но вот что я мог сделать первым делом, так это отсрочить появление самого «дела».
С этими мыслями я подошел к Гостиному двору.
Открыл стеклянную дверь в чайную, вошел внутрь и попал в облако совершенно неожиданного аромата. Здесь пахло не просто чистотой, а прямо-таки маниакальной чистотой. С ноткой мяты, лаванды и ванили. И над всем этим витал горьковатый запах настоящего китайского чая. У меня даже голова закружилась от такой неожиданности.
Я так засмотрелся на огромный пузатый самовар и стеклянные витрины с возвышающимися в них невиданными каким-то десертами, что не сразу заметил Александра Сергеевича.
— Аркадий Ильич! — окликнул он, привлекая мое внимание. — Я здесь!
Александр Сергеевич сидел за угловым столиком у окна, перед ним стояла фарфоровая чашка и блюдце с сухим печеньем и засахаренными фруктами.
Я огляделся еще раз. Но теперь уже цепким профессиональным взглядом.
Заведение не пустовало. Из десяти столиков восемь были заняты. Один из пустующих был рядом с нами. Плюс здесь было сравнительно тихо, а значит подслушать наш разговор не составит никакого труда.
— Мы сбежали от Павла, чтобы тот нас не подслушал, — сказал я, усаживаясь. — Но здесь ушей еще больше. Вы так уверены в местной публике?
От автора:
Хирург-микробиолог попал в Петербург 1904 года. Там еще лечат кровопусканием, магнетизмом, золотыми уколами, радоновыми ваннами… Пора что-то менять!
https://author.today/reader/563514
Глава 9
— Ох, Аркадий, мы с вами словно заговорщики какие, — Александр принужденно засмеялся, но потом лицо его стало серьезным. — Я хожу в это заведение, потому что публика здесь собирается исключительно праздная. И лица сплошь одни и те же. Так что…
Он развел руками и склонился ко мне.
— Если быть честным, я и от Павла не стал бы таиться, — понизив голос, проговорил он. — Но он же дурак безголовый, сболтнет что-нибудь где ни попадя, и пиши пропало…
— Настолько серьезным вышел ваш разговор? — спросил я.
— Пожалуй что, — кивнул он. — Кузнецов настроен рвать и метать. Мол, надо взять этих мошенников за глотку, и ради такого дела он даже своей репутации не пожалеет, готов выложить все, как было. Я, признаться, даже не ожидал такого боевого настроя.
— Надо бы его притормозить, — я покачал головой.
— Но зачем? — удивленно вскинул брови Александр. — Наш главный оппонент готов заговорить в суде без обиняков, расписку мне отдал даже… Для чего его притормаживать? Да при этих условиях мы не просто выиграем дело! Скорее всего, судья немедленно переквалифицирует гражданский процесс в уголовный.
— Вот именно, — кивнул я. — И нам с вами это совершенно невыгодно.
— Я не понимаю, — Александр побарабанил пальцами по столу. — То есть, я понимаю, что нам это было невыгодно, если бы обстоятельства расписки всплыли до суда. И мне пришлось бы передать это дело Сергею Аполлоновичу… Но ежели переквалификация произойдет в зале суда, то наш с вами процесс будет уже решен в нашу пользу. Кроме того, мы ведь обнаружили мошенников, почему теперь вы против того, чтобы они получили по заслугам?
— Потому что если переквалификация произойдет в зале суда, они как раз не получат по заслугам, — сказал я.
— Объяснитесь, — потребовал Александр Сергеич.
— Извольте, — отозвался я. — Давайте посмотрим на наш расклад. У нас имеется некая группа мошенников, которая вынудила Кузнецова подписать заемную расписку, посадив того на долг. Оборотных средств расплатиться с долгом у Кузнецова нет, зато подвернулся способ расплатиться с долгом, заполучив и продав за бесценок совместную лавку с Ведерниковым. Который, в измененном состоянии сознания, подписал дарственную, забыв о своей жене и детях.
— И что из сказанного является аргументом в пользу не поворачивать процесс в уголовный? — нахмурился Александр Сергеевич.
— Теперь представьте наших мошенников, устроивших из Клуба Приказчиков фабрику по производству долгов, — продолжил я. — Сейчас они чувствуют себя в безопасности, подают местной «золотой молодежи» входные билеты, и живут припеваючи. Как вы думаете, что произойдет, когда судья стукнут молотком и заявит, что мошенников должно арестовать?
— Исправник должен будет явиться к ним и объявить, что… — начал Александр Сергеевич и замолчал. — Ах вот вы к чему ведете…
— Если их не арестуют прямо в зале суда, — сказал я. — а они ведь вряд ли туда явятся, верно?
— Верно, — кивнул Александр и прикусил губу.
— Так вот, если их не возьмут под стражу сразу же, то у них появится фора в несколько дней, — продолжил я. — Чтобы собрать вещи, схватить то, до чего могут дотянуться и исчезнуть из Заволжска. Скорее всего, их объявят в розыск, отправят розыскные листы в губернию и дальше.
— Волокита будет недели две в лучшем случае, — сказал Александр. — И то, если повезет.