Я поставил лепесток с трепещущим огарком свечи на свободную поверхность стола.
Запомнил расположение всех предметов — письменный прибор, пресс-папье, фарфоровая статуэтка пастушки, стакан с карандашами.
Часть ящиков были заперты, судя по замочной скважине, ключ от них общий. Если мне не повезет, то ключ Сергей Аполлонович носит с собой.
Если же повезет…
Последовательный осмотр — процесс довольно однообразный. Сначала внимательно смотришь, как именно все лежало. Прежде чем взять предмет, фиксируешь точно место. У меня для этих целей имелась с собой нитка. Техника несложная. Прежде чем взять папку или книгу, кладешь вдоль нее нитку. Потом по нитке возвращаешь обратно.
Нужный мне ключ нашелся под чернильницей. Третье место, где я его искал.
Я не пытался вникнуть во все дела Сергея Аполлоновича. Это была не та ситуация, чтобы досконально изучать все, что мне попадалось. Все предметы и бумаги, которые я брал в руки или просто осматривал, я прежде всего пропускал через фильтры того, зачем я сюда пришел:
«Имеет ли это отношение к Сычеву, Морозову и прочим мошенникам?»
«Имеет ли это отношение ко мне?»
«Имеет ли это отношение к делу доктора Лебедева?»
Первый улов мне попался в главном ящике стола. Это было письмо незнакомым почерком, просмотрев которое мельком, я выхватил фамилию «Голенев» и принялся читать. Автор письма в числе жизненных подробностей незнакомых мне людей предупреждал Сергея Аполлоновича, что скоро в Заволжск вернется Никита Кочкин, старый аркашкин дружок. И чтобы Сергей Аполлонович проследил, чтобы эти двое снова не сошлись, а то потом, мол, последствия будут.
Я старательно записал имя и фамилию своего «дружка». Больше в столе не было чего-то, относящегося к одному из трех интересующих меня вопросов.
После чего привел стол в порядок, чтобы он выглядел так же, как и до моего вмешательства. Забрал нитку, осторожно, чтобы не плеснуть, переместил подсвечник.
Настала очередь секретера. Я тихонько открыл крышку и пристально все осмотрел.
Ага. А вот здесь у нас как раз рабочий беспорядок!
Уже теплее, много теплее! Сейчас главное не спешить и соблюдать методичность.
Похоже, господин присяжный поверенный много писал, но работу свою не закончил.
В мусорной корзине несколько смятых листов. Их тоже надо посмотреть, но чуть позже.
Сначала незавершенная работа. И главное не торопиться.
Я положил нитку вдоль самого верхнего листа.
Это было незаконченное исковое заявление. Точнее, черновик заявления — сначала в качестве истца выступал сам Емельянов, потом фамилия была зачеркана. И в столбик написано несколько других фамилий.
Следующий лист.
Письмо, опять же незавершенное. Черновик.
Имени адресата нет, но вот содержание…
Сергей Аполлонович писал неизвестному, что доктор определенно зарвался, его следует проучить, иначе он испортит все дело.
Много исправлений, некоторые обороты зачеркнуты, словно Сергей Аполлонович старался подобрать слова, чтобы оправдаться.
Еще одна бумага.
Снова незавершенный документ. На сей раз в страховое общество «Якорь». Сергей Аполлонович сухо и казенно интересовался, была ли получена страховая сумма по случаю мещанина Карманова.
Адрес страхового общества имелся, это близ пристани, практически на берегу.
Логика действий Сергея Аполлоновича, в целом, уже вырисовывалась. Но чтобы подтвердить подозрение, нужно глянуть, что там у него в мусорной корзине.
Я присел и взял верхний ком бумаги. Здесь я уже не сильно осторожничал, мусор этот уже завтра утром покинет кабинет, когда горничная будет делать уборку. Разве что надо все же не шелестеть.
Я развернул первый ком бумаги.
Потом второй.
Потом третий.
Все это были черновики послания одному и тому же человеку — Всеволоду Саввичу Морозову.
Сергей Аполлонович несколько раз начинал письмо. В разных тональностях и выражениях пытаясь донести мысль, что доктор зарвался и его следует проучить. Однако избегая при этом описывать детали того, в чем именно он «зарвался».
Я сложил комки бумаги обратно в корзину и проанализировал все, что увидел.
Сергей Аполлонович явно не может дать делу доктора старт, пока не получит на это команду сверху.
Кроме того, он боится открыть причину, по которой доктора следует наказать.
И разрешения он ждет от Морозова, а вовсе не от Сычева, который, собственно, доктора на крючок и поймал.
Но при этом Сергей Аполлонович самостоятельно хочет выяснить, получена ли уже страховка.
Я снова поднялся, дословно переписал черновик искового заявления. Тихо чертыхнувшись на свой затупившийся огрызок карандаша. Но нести на это дело чернильницу в любом случае было бы большой ошибкой. Слишком уж легко в такой обстановке случайно наделать клякс.
Вернул документы на прежние места.
Крышка секретера с тихим стуком встала на место.
Напольные часы пробили четыре, напомнив мне о том, что пора закругляться.
Понятно, что обыск был неполным. Кабинет Сергея Аполлоновича наверняка таил еще множество нужных мне тайн и секретов. Но сейчас я узнал достаточно, чтобы начать действовать.
Еще раз окинул взглядом комнату, чтобы убедиться, что все вещи стоят на своих местах. Достал из кармана тряпочку, протер чернильницу, латунные ручки письменного стола, ручку двери. Возможно, это была ненужная предосторожность, но все же…
Я задул свечу, от которой почти ничего не осталось.
Подождал некоторое время, чтобы дать горячей жидкости застыть.
И двинулся в обратный путь.
Убрал из-под двери свернутое одеяло.
Почти не дыша отодвинул задвижку. Приоткрыл дверь и прислушался.
В доме царила тишина. Ни звука, ни шороха. Даже шепотков Маруси и ее таинственного любовника слышно не было.
Вставил ключ в замочную скважину, повернул на два оборота. Извлек ключ.
От напряжения плечи уже ныли, а пальцы слушались все хуже. Тихий звон тяжелой связки ключей звучал, казалось, настолько громко, словно кто из пушки стрелял.
После каждого звука я замирал, готовый немедленно прижаться к двери.
Однако обошлось.
Ступая по краю мягкой ковровой дорожки к лестнице, я обдумывал свои дальнейшие действия.
Прежде всего, мне следовало также узнать, получена ли страховая выплата. Это был важный момент в деле доктора, от этого зависело очень многое. Если выплата уже получена, то акт освидетельствования становится мошенническим документом с целью получения выгоды.
Если же нет, то…
Предательски скрипнула половица. Я снова замер. До лестницы оставалось всего несколько шагов.
В глубине коридора тихо открылась дверь. Под прикрытием этого звука я быстро пробежал остаток коридора и спустился вниз.
Замер, прислушиваясь. Отблески свечного пламени, тихие шаги.
Удачно тебе добраться до своей постели, Маруся.
Крадучись, я вернулся к каморку экономки. Нащупал нужный ящик, приподнял стопку тряпочек и аккуратно положил связку ключей на место. Закрыл ящик.
Перевел дух. Сосчитал мысленно до десяти.
Осталась финишная прямая — вернуться в свою комнату и лечь спать. Следовало, конечно, записать по горячим следам всю новую информацию. Но от моей свечи ничего не осталось.
Так что придется отложить это ответственное дело до рассвета.
А завтра первым делом сходить к Егору Савельичу, купить у него новую свечу. И обзавестись коробком нормальных спичек, которые не так легко загораются, конечно, но и не распространяют вокруг себя удушающий серный дух.
«По всему выходит, что эти „кукловоды“ не просто наладили здесь свой криминальный мирок, — подумал я, лежа с открытыми глазами. — Они как будто что-то готовят. Что-то более масштабное, чем подсаживание местных купцов на долги и выкруживание чужого имущества…»
Это пока были только догадки. Как будто кусочки информации вдруг начали складываться не просто в цельную картину, а предстали частью чего-то большего…