— Вот тут у меня есть простые, есть с чеканкой… — Егор Савельич говорил быстро, руки его ловко выкладывали передо мной товар.
— Самый простой сгодится, — быстро решил я.
— Итого, у нас получается двадцать две копейки, ежели по полной цене, но вам, Аркадий Ильич, округлим до двадцати копеек, — сообщил Егор Савельич.
— Хорошо, — кивнул я, выкладывая на прилавок два гривенника.
— Спасибочки, Аркадий Ильич, — разулыбался Егор Савельич, быстро смахнув деньги с прилавка. — Хороший день, значит сегодня будет! Примета у меня такая есть, ежели до открытия покупатель приходит, значит прибыль будет жирная.
Егор Савельич аккуратно завернул свечу в сероватую бумагу, вложил коробок спичек в простую жестяную коробочку с защелкой. И при этом продолжал говорить.
— А вы, Аркадий Ильич, когда шли-то сегодня не видели обнову? На лавке-то Семена Слепнина видали, что красуется?
— Что там? — спросил я.
— Дык «Торговый дом Морозова» же! — всплеснул руками Егор Савельич. — Вот Сема тихушник! Никому ни слова, ни полслова, а сам лавку-то смотри кому продал!
До этого я слушал не очень внимательно, голова была больше занята ближайшими планами на то, что нужно еще успеть сделать до суда, а какие дела следует отложить на после. Но фамилия «Морозов» тут же заставила меня насторожиться.
— Морозов, вы сказали? — переспросил я.
— Дык, а я о чем! — воскликнул Егор Савельич. — И ведь вчера еще Сема лавку свою открывал, как ни в чем не бывало. А сегодня — глядь! А вот оно как! Филиал у нас открылся!
«На вывеске, которую прилаживали вместо вывески Ведерникова тоже было написано 'филиал», — подумал я.
— И вот ведь Сема-то жук, а! — продолжал Егор Савельич. — Должно быть в Симбирск намылился, раз вот так, втайне от всех сделку провернул. И я ведь утречком-то увидел когда, подхожу полюбопытствовать, а что, мол, тут такое? А там мужики ящики всякие таскают, отбрили меня, мол, проходи, не мешай работать. А Сему-то я еще и не видел!
Я забрал свои покупки и помчался обратно в контору. Приостановился напротив той самой лавки, про которую мне Егор Савельич рассказал. Чтобы своими глазами увидеть. Старая доска с вывеской все еще стояла возле крыльца, а над входом красовалась новая. Точнее, тоже старая. Та же самая, которую вешали на лавку Ведерникова. Трещину заклеили только. Пожалуй, у меня есть задание для моих парней… Пусть разузнают побольше про этого Семена Слепнина. Такие «скоропостижные» сделки, особенно с участием Морозова выглядят очень подозрительно. Возможно, удастся получить еще один кусочек пазла в картину того, что именно планирует мои «кукловоды».
Из распахнутой двери вышел приказчик и приладил на стекло лист бумаги с крупными буквами: «Скоро открытие! Заграничныя товары и мануфактура по хорошим ценам!»
Я сорвался с места и помчался обратно в контору. Все же у меня были другие дела, которые не терпели отлагательств. Должно быть, Александр Сергеевич уже пришел…
Я одним прыжком перемахнул ступеньки и влетел в контору, заставив колокольчик жалобно звякнуть.
— Алексадр Сергеич! — воскликнул я и замолчал. Кроме писаря в конторе никого все еще не было.
— Не приходили еще, — тихо отозвался писарь и поджал губы.
Опаздывать было е в манере Александра Сергеевича. В голове зашевелилось смутное беспокойство. То, что нет Павла, меня не особенно удивило. Он был в курсе, что Сергей Аполлонович вернется только к обеду. И был либо занят его поручением, либо решил воспользоваться ситуацией и поспать до обеда… Но Александр Сергеич! Он уже должен быть на месте!
Напольные часы прозвенели половину десятого.
Я нетерпеливо побарабанил пальцами по крышке стола. Писарь скосил на меня глаза, но ничего не сказал.
Над входной дверью звякнул колокольчик. Я резко повернулся к двери. Но это был седоусый мужичок в почтарской форменной фуражке.
— Корреспонденция для господина Емельянова, — дежурным голосом сказал он. — Извольте принять.
— Да, конечно, — кивнул я, откручивая крышку чернильницы.
— Вот, пожалуйте, четыре письма, свежие «Губернские ведомости» и заказной пакет от господина Морозова, — перечислил почтарский. — Поставьте подпись вот тута и вот тута!
Быстрым росчерком я расписался в извещениях и открыл регистрационную книгу. Занес туда данные почтовых отправлений. Последним взял в руки пакет от Морозова. Тот был толстеньким таким, внушительным. Внутри прощупывалось несколько плотных листов.
Руки чесались аккуратно вскрыть конверт и посмотреть, что там прислал Морозов Сергею Аполлоновичу. Но делать этого я, разумеется, не стал.
Сложил корреспонденцию аккуратной стопкой и отнес на конторку хозяина.
Часы пробили десять утра.
Александра Сергеевича все еще не было.
В четверть одиннадцатого явился заспанный и слегка опухший Павел.
Прошествовал, шаркая сапогами, через всю контору сразу к буфету. Погремел посудой.
— Аркашка, а что это у нас кофию с утра нету? — прокричал он. — Сходил бы ты к Пелагее, попенял!
— Кофий на голодный желудок вреден для сердца, — хмыкнул я. Но поднялся. Усидеть на месте было чем дальше, тем сложнее. Беспокойство за Александра Сергеевича нарастало.
Я направился на кухню.
Пелагея стояла у разделочного стола и месила тесто.
— Павел Ефимович просили передать, что кофию в буфете нет, — сказал я нейтральным тоном.
— Да прорва настоящая этот Павел Ефимович! — буркнула Пелагея. — Кофий хлебает как воду!
А потом, практически без перехода, хлопнула ладонями ком с тестом и запричитала.
— С ног ведь я сбилась уже! Сергей Аполлонович наказал, чтобы к приезду хозяйки расстегаев напекла свежих, а у меня опара не поднялась. А еще и Таську у меня забрали, дык пришлось с водой самой корячиться…
Я сочувственно покивал. На Пелагею я зла не держал за тот спектакль ни капли. Она человек подневольный, вины ее там немного. Напел ей Сергей Аполлонович, что дочку она таким образом пристроит, вот она и старалась.
Но мчаться помогать ей тоже при этом желания не возникло.
— Ты зла-то на меня не держи, Аркаша, — тихо вздохнула она. — Я же всем сердцем токмо… Породнились бы, хоть сытым бы ходил…
— Зла не держу, — кивнул я. — Так что про кофий-то Павлу Ефимовичу передать?
— Воду пущай хлебает твой Павел Ефимович, — сварливо отозвалась Пелагея. — Некогда мне.
Я вернулся в контору.
— Пелагея просила передать, что воду с утра пить полезнее, — чуть злорадно сказал я.
— Совсем уже эта прислуга оборзела! — возмутился Павел Ефимович. — На голову сесть готовы…
— Павел Ефимович, а разве Александр Сергеевич у нас склонен опаздывать? — спросил я.
— А разве его не было еще? — похлопал заспанными глазами Павел. — Я думал, что он уже приходил, да ушел…
— Может мне к нему домой сбегать? — спросил я.
— Охота тебе ноги быть, — пробурчал Павел. — Ну сбегай, ежели заняться нечем.
Я встал, но вдруг понял, что понятия не имею, где именно живет Александр Сергеич.
А спрашивать такое напрямую могло вызвать ненужные вопросы и подозрения.
— Тогда я быстро до Рябиновой и обратно! — громко выпалил я.
— До какой еще Рябиновой? — удивился Павел. — Когда Александр Сергеич на Солянке живет! В доходном доме Крамского! Опять делишки свои какие-то крутишь?
— Вот у меня голова дырявая! — я изобразил смущенную улыбку и хлопнул себя по лбу. — Это я перепутал просто. Я мигом! Туда и обратно. Ежели проспал Александр Сергеич, так разбужу. А то ведь Сергей Аполлонович ему выволочку устроит…
На этих словах я выскочил из конторы и со всех ног помчался в сторону Солянки. Доходный дом этот я вприглядку уже знал. Симпатичное ухоженное строение, первый этаж каменный, два верхние — деревянные. Уютный такой дом, над крыльцом фонарь из узорчатого стекла, под крышей — деревянное кружево замысловатое.