Щеголь без мизинца тем временем соскочил со своего места и бочком двинулся вдоль затянутой бархатом стены. С этой публикой надо обращаться нежно, как с хрустальными фигурками. От слова «вексель», произнесенного дамой в кресле, все явственно побледнели.
— Ни в коем случае, мадам, — улыбнулся я покачал головой. — Всего лишь небольшой приватный разговор. Видите ли, моя младшая сестра — его большая поклонница. И у нее скоро день рождения. Мне бы хотелось ее порадовать и устроить их «случайную» встречу. А если мсье Жюль сочтет это неприемлемым, то возможно ли подписать афишу…
Выдумывая на ходу историю про сестру, я внимательно наблюдал за лицами. Раскрывать истинную причину своего визита я никому, кроме, собственно, Жюля Карманова не собирался, как и устраивать беготню с погоней.
На словах про подпись на афише юноша с отсутствующим мизинцем остановился и даже шагнул ко мне.
— Вот видите, mes amis, юные сердца не обманешь! — гордо произнес он. — Они видят, в ком настоящий талант, а в ком только кривляния балаганные!
— Жюль, но кто говорит о кривляниях? — возмутилась женщина в кресле.
— А разве не вы в прошлый четверг сказали, что мои манеры оставляют желать лучшего? — юноша снова поправил волосы и принял томный вид.
— Так мсье Жюль — это вы? — уточнил я.
— Конечно же я, что тут непонятного⁈ — оскорбленным тоном воскликнул Жюль.
— Можем мы приватно поговорить? — спросил я. — Речь все же пойдет о вашем гонораре, такие вещи не пристало обсуждать публично.
— Настоящее искусство выше такой прозы, как презренный металл! — глубокомысленно изрек он, но следом немедленно добавил. — Пройдемте сюда, в гримерку.
Он приподнял край закрывающего стену бархата. И под ним обнаружился дверной проем в небольшую комнату, которая играла роль и гримерки, и склада реквизита. Здесь пахло нафталином, пылью и вездесущей в этом приюте Мельпомены селедкой. Свободного места в комнате был только крохотный пятачок, все остальное было завалено бутафорскими доспехами, рыбами из папье-маше и прочими странными предметами. Жюль плотно прикрыл дверь и повернулся ко мне.
— О какой сумме идет речь? — нетерпеливо спросил он.
— Давайте еще раз уточним, — сказал я. — Вы Жюль Карманов?
— Карманов? — переспросил он. — Что за дурацкая фамилия? Я Жюль Прозоров!
Глава 7
— Неужели? — приподняв бровь переспросил я.
— Да, представьте! — с вызовом вздернул подбородок Жюль. — Знать не знаю никакого Карманова!
Он дернул подбородком в сторону наклеенной на стене афиши, где крупными буквами было намалевано: «В главной роли — Жюль Прозоров».
Но это был тот самый случай, когда человек даже не пытался сделать вид, что не понимает, о чем я его спрашиваю. Не изображает недоумение или возмущение.
— То есть, это не вы пятнадцатого марта опознали тело своего утопшего родственника? — спросил я.
— Нет, это определенно был не я! — Жюль резко мотнул головой, еще выше задрав подбородок.
— И, разумеется, никакого отношения к уголовным статьям о мошенничестве, лжесвидетельстве и подделке документов не имеете? — задал я следующий вопрос.
— Ровным счетом ни слова не понимаю, о чем вы говорите! — Жюль принял эффектную позу, подбоченившись кулаком.
— И Карманов Викентий Саввич, теле которого вы уверенно опознали, на самом деле никаким родственником вам не приходится? — продолжил я.
— Ни в коей мере, — теперь Жюль энергично кивнул, тряхнув волосами.
— Недостоверно вы врете, — усмехнулся я. — А моя сестра считает вас великим артистом.
— И что с того? — манерно рассмеялся Жюль. — Вы ведь тоже врете насчет сестры. Может ее у вас и вовсе нет. Сколько вам лет? Шестнадцать? И ваша младшая сестра была у нас на представлении? Ах, что за чушь!
— Туше, — с усмешкой признал я. — Про сестру я выдумал, чтобы вас перед коллегами не компрометировать.
— Помилуйте, как вы могли меня скомпрометировать, если говорите про какого-то там Карманова? — Жюль наигранно приложил руку к сердцу.
— То есть, если я сейчас выйду и честно расскажу, какое именно дело меня к вам привело, вы ничуть не смутитесь? — спросил я.
Персонаж этот определенно был любопытным. Можно сказать, рассказал мне все, при этом все отрицая.
Жюль на несколько секунд замер и пошевелил губами, словно репетируя ответную реплику.
— Ничуть, — дернув подбородком, заявил он. — При вас нет ни бляхи городового, ни розыскного листа. Вы не пристав и не околоточный надзиратель.