Ранним утром Сергей Аполлонович шагнул мне навстречу, едва я переступил порог.
— Вот что, Аркадий, — сказал он строгим, но жизнерадостным тоном. — Я обдумал твое предложение, и пришел к выводу, что ты прав.
— В чем же, Сергей Аполлонович? — удивился я, даже не сразу поняв, что именно он имеет ввиду. Потому что мысли мои все еще были заняты подслушанным вчера разговором.
— Насчет аренды отдельного жилья, — сказал он. — В деле о твоей эмансипации это послужит дополнительным плюсом.
— Я рад, что вы так думаете, — улыбнулся я и направился к своему месту. — Значит ли это, что сегодня после обеда мы сможем сходить к Анне Захаровне?
— Зачем же откладывать? — заявил Сергей Аполлонович. — Сейчас у меня как раз никаких дел нет, а Павел Ефимович, в случае чего, сумеет принять посетителей. Верно, Павел Ефимович?
Вопрос к Павлу прозвучал язвительно. Видимо, до моего появления у них произошел какой-то не самый приятный для Павла диалог.
Павел буркнул невразумительное.
— Я не расслышал вашего ответа, Павел Ефимович, — холодно отметил Сергей Аполлонович. — Так вы справитесь, или за вами нужен пригляд, как за малолетним?
— Разумеется, я справлюсь, Сергей Аполлонович, — произнес Павел, не поднимая голову от стола.
— Ну вот и прекрасно, — кивнул Сергей Аполлонович. — В таком случае, идем, Аркадий.
По дороге к Малой Соборной я поглядывал на Сергея Аполлоновича. Тот все еще либо пребывал в приподнятом настроении, либо довольно достоверно это самое настроение изображал. Иной раз мечтательно поднимая глаза к небу в кучерявых облачках, будто где-то там маячили некие заманчивые перспективы.
Минут пятнадцать спустя, мы уже стояли перед калиткой дома отца Михаила на Малой Соборной. Улица и впрямь дышала тишиной и порядком. Высокий забор, за которым виднелись голые ещё ветви яблонь, чисто выметенный тротуар, белая штукатурка флигеля, видневшегося в глубине двора.
Калитка отворилась почти бесшумно, и на пороге дома показалась Анна Захаровна. Это была женщина небольшого роста, сухонькая, в тёмном вдовьем платке, из-под которого выбивались седые, аккуратно уложенные волосы. Лицо её было испещрено тонкими морщинками доброты, а глаза смотрели ясно и строго, но без суровости.
— Доброго утра, — голос у неё оказался неожиданно звучным для такой хрупкой фигуры. — С кем имею честь?
Сергей Аполлонович приподнял шляпу, явив аккуратный пробор с проседью, и представился солидно и учтиво.
— Присяжный поверенный Емельянов Сергей Аполлонович. А это, — он кивнул на меня, — Аркадий Ильич, мой подопечный и коллега.
— Мы к вам от Глафиры Никитичны, — добавил я. — Она рекомендовала ваш флигель.
— Ах, Глафира Никитична! — при упоминании этого имени лицо Анны Захаровны расцвело улыбкой. — Ну как же, как же. Проходите, господа, во двор. Флигелек-то он с улицы неказист, зато внутри сухой и светлый.
Мы прошли через дворик, вымощенный утоптанным кирпичом. У стены дома высилась поленница березовых дров, аккуратно укрытая от сырости досками. У колодца стояла чистая бадья. Флигель притулился в углу сада; окнами он выходил на яблоневые стволы и небольшой, пока ещё чёрный, палисадник.
Анна Захаровна отворила низкую, но добротную дверь, и мы вошли внутрь. Внутри пахло сухим деревом и едва уловимо — лампадным маслом, которое доносилось, вероятно, из покоев самой хозяйки.
— Вот-с, — она обвела рукой пространство. — Одна большая горница, печью разгорожена на кабинетик и спаленку. Печь русская, тёплая, топлю сама, дрова со двора. Кровать имеется, стол письменный, шкап для платья и книг. В сенях — крохотная кухонька с плитой. Вода в колодце, удобства во дворе, но для вашего юноши, думаю, не зазорно.
Сергей Аполлонович неспешно прошелся по комнате. Провел рукой по подоконнику. Заглянул в печную отдушину. Открыл дверцу шкафа, осмотрел петли, понюхал воздух.
— Сырости не чувствуется, это хорошо, — пробормотал он скорее себе под нос. Затем повернулся к Анне Захаровне. — Позвольте, матушка, задать вам несколько вопросов чисто формальных. Я всё же отвечаю за этого молодого человека и хочу быть спокоен.
— Спрашивайте, батюшка, — степенно кивнула она. — У меня секретов нет.
— Первое. Дрова. Входят ли они в стоимость найма или поставляются отдельно? — спросил Сергей Аполлонович.
— Двенадцать рублей — это за сам флигель, — ответила Анна Захаровна. — Дрова, если будете топить круглую зиму, обойдутся в два рубля в месяц.
— В самом флигеле жить будет он один, но кто ещё обитает в главном доме? — спросил Сергей Аполлонович.