— Ну, ступай с Богом, Агафья Семеновна, — его монотонная речь стала чуть теплее. — Узелок-то прибери… Эх, горе ты мое луковое. Через недельку покажись, да смотри, чтобы на своих ногах пришла, а не ползком. Кланяйся домашним.
Лебедев поднялся на крыльцо и запер дверь на засов. И только после этого повернулся ко мне.
— Доброго вечера, Аркадий Ильич, — сказал он. — Надеюсь, вы ко мне с добрыми новостями, а то день сегодня выдался на редкость тяжелый.
— Не просто добрыми, Николай Степанович, — сказал я. — А превосходными. Но сначала ответьте мне на один вопрос. Тело, которое вы опознали, можно было бы назвать «чахлым» или «тщедушным»?
— Ни в коей мере, — покачал головой Лебедев. — Росту он был выше среднего, в плечах широк, в талии тоже изрядно.
— Давайте присядем, — сказал я. — Рассказ будет долгим.
Мы прошли в его кабинет, Лебедев усадил меня на стул для посетителей. Нетерпение, с которым ему хотелось узнать новости, выдавали разве что быстрые взгляды, которые он бросал в мою сторону, пока разливал по фарфоровым чашкам чай.
Но начал я свой рассказ только после того, как он занял свое кресло и сделал первый глоток.
Рассказывал я, как он и просил. Во всех подробностях и с деталями. Про своих пацанов, которых я отправил в Рыбацкую слободу. О том, как нашлась Варвара Никаноровна, «гренадерша»-жена. И неудачливый работник той же артели, куда настоящий Карманов нанялся. Рассказал, как нанес визит Жюлю Карманову, который оказался вовсе даже не Карманов, а Прозоров. И наконец про свой сегодняшний разговор с Варварой Никаноровной.
— Так что, получается, что все? — Лебедев вцепился в дужку фарфоровой чашки так крепко, что пальцы побелели. — Раз настоящий Карманов живой, стало быть, и дела никакого против меня нет?
— Увы, не все так просто, — я покачал головой. — Схему Сычева с его аферой со страховкой это, конечно, разрушает. Вот только подписанный акт осмотра мертвого тела уже существует и лежит в полицейском участке. То есть состав должностного подлога формально уже есть, просто тяжкие последствия пока не наступили.
— Так что же вы прикажете мне теперь делать? — спросил доктор. В его монотонной речи послышались нотки обреченности.
— Новые обстоятельства помогут вам выйти из дела с минимальным ущербом, — сказал я. — Если будете действовать быстро, грамотно и с опорой на закон. Вот как мы с вами теперь поступим…
Глава 13
— Медлить ни в коем случае нельзя, — сказал я. — Вам нужно первым прийти к властям, пока мошенник не скрылся и не уничтожил следы. Если полиция или прокурор узнают о подлоге от от страхового общества, от жены «воскресшего» или от кого-то еще, то вы из «заблуждающегося» превратитесь в обвиняемого, которого ловят. Тон совершенно иной.
Лебедев хмурился, но кивал.
— Самый верный путь — это явка с повинной, — продолжил я. — Но не устная и покаянная на коленях, а оформленная письменно, с приложением доказательств и юридически грамотной мотивировкой.
На словах «явка с повинной» доктор немного занервничал.
— Вы думаете, что если я сознаюсь первым, то наказание будет мягче? — с едва заметной усмешкой проговорил доктор. — Не ссылка в Сибирь с лишением лицензии, а тюремное заключение?
— Если вы, Николай Степанович, сами, добровольно и до возбуждения дела, заявите о недействительности документа, — объяснил я. — Это трактуется как деятельное раскаяние, предотвращение вредных последствий. По статье 134 Уложения, это обстоятельство, уменьшает вину вплоть до полного освобождения от наказания, если вред еще не наступил. А это именно наш с вами случай.
— Вот как? — Лебедев приподнял бровь.
— Я помогу вам грамотно составить бумагу на имя судебного следователя или товарища прокурора, но напишете вы ее своей рукой, — сказал я. — Ваше заявление должно состоять из трех частей — изложения фактов, их правовую оценку и просьбу. Факты таковы — пятнадцатого марта вас пригласили для наружнего осмотра тела, извлеченного из Волги. При осмотре присутствовало лицо, назвавшееся родственником утопшего и предъявившее документы, в подлинности которых у вас не было повода сомневаться. Вы подписали акт осмотра, где свидетельствовали причину смерти — утопление. И финальный факт — вам стало известно о том, что лицо, чье имя значится в акте, живо и находится в добром здравии, о чем имеется телеграмма, посланная им супруге. Вот это факты.
Лебедев молчал, глядя в свою чашку с чаем. Потом кивнул.
— Далее вы напишете, что осознали тяжесть вашего деяния и желаете предотвратить преступное употребление составленной вами бумаги и заявляете о ее недействительности, — продолжил я. — Далее вы попросите учинить дознание как по факту ложного опознания, так и по обстоятельствам, при коих вы были введены в заблуждение. И выразите готовность незамедлительно дать подробные показания.