Эти слова меня немного выбивают из колеи.
Неужели, она думает, что я позволю этому уроду забрать её у меня? Она что, с ума сошла?! Как ей, вообще, в голову пришло такое?! Ни за что в жизни это не произойдёт!
Мы стоим посреди моей просторной прихожей, и я возмущённо буравлю её взглядом. Обхватив подбородок пальцами, притягиваю её к своему лицу.
— Не смей даже думать, что я могу спокойно ему позволить тебя забрать! Пока я жив – этому не бывать!– рычу ей.
Самарина прижимается ко мне всем телом, и тихо плачет. Я понимаю что она на пределе, что она очень боится и за себя, и за меня, в том числе. Она просто боится, что его угрозы могут опять прийти в действия, и мы расстанемся. Но в этот раз, навсегда...
— Прости. Прости, что из-за меня у тебя столько проблем.– начинает лепетать она.
Меня охватывает бешенство.
Из-за этого ублюдка, моя девочка чувствовала себя виноватой, из-за него – просит прощения. Всё дерьмо происходящее в нашей жизни из-за этой твари!
Ему не жить! Я убью эту мразь, что довела мою девочку до этого состояния.
— Ты ни в чём не виновата, малышка. Это не твоя вина. Во всём виноват этот псих, что рискнул позариться на мою девочку. Он поплатится. Можешь в этом не сомневаться.
Я крепко прижимаю любимую к своей груди, и успокаивающе глажу по волосам и спине рукой. Я чувствую себя диким зверем, который желает защитить самое ценное – свою семью.
Дни идут своим чередом, и не успеваем мы опомниться, как наступает конец недели.
Всё это время, мы с Натой живём душа в душу. А в последний выходной, воскресенье, мы решаем пойти в парк развлечений.
— Мы правда покатаемся на колесе обозрения?!– восторженно пищит моя девочка.
Мне очень нравится доставлять ей удовольствие. В такие моменты она, как ребёнок, она чуть ли не прыгает от радости. Она моя маленькая девочка.
— Конечно, Мальвина. Мы обязательно покатаемся на колесе обозрения, и не только... Ещё мы покатаемся на горках, сходим в комнаты страха и кривых зеркал.– оповещаю её о своих планах.
Ната визжа прыгает мне на шею, от чего я еле стою на ногах. В её глазах бушует восторг, её эмоции льются через край. А я ликую, ведь в очередной раз заставляю её улыбаться.
Моей малышке нравится всё без исключения. Она остаётся довольна. А я просто счастлив, что угодил своей Мальвине. Своей любимой девочке.
— Это просто кайф.– проговаривает она, прижимая руки к груди, пока осматривает всё вокруг и выбирает куда бы сначала нам пойти.– Спасибо тебе за это.
Взяв Нату за руку, мы идём покорять парк. И выбор наш падает на зеркала. В этой комнате мы хохочем, как сумасшедшие, и строим различные рожицы. Наши отражения оказываются самыми разными: длинные, толстые, худые, короткие, кривые. С этой комнаты мы выходим со слезами на глазах.
Дальше оказываются горки. Мальвина на них орёт, как потерпевшая, а я не могу сдержаться и начинаю смеяться с неё, и подкалывать. За что и получаю ощутимых толчков по рёбрам. Они, наверное, по прибытию домой будут синими. Но после катания, я просто умиляюсь своей девочкой, пока она сидит и дует свои аппетитные губки, моя маленькая драчунья. С виду она такая хорошая и милая, обидевшись сидит на лавочке, перебирает сладкую вату, а на деле – дерётся как мужик. Но я всё равно люблю её всем сердцем и душой.
Потом мы отправляемся в комнату страха. А страха, там оказывается предостаточно. Ната орёт громче сирены. А мои перепонки начают собирать вещи и махать ручками говоря:" Прости, хозяин. Но мы ещё молоды и хотим чуток пожить.", и сваливают в закат. Мальвине, по какой-то причине, становится ужасно страшно. И как только она что-то видит, то визжит у меня над ухом, и чуть ли не запрыгивает на голову. А мне просто смешно наблюдать за ней. И за смех я получаю в рёбра кулаками. Так я окончательно уясняю, что с моей девочкой шутки плохи. И прежде чем шутить над ей, лучше подумать сто раз, "а стоит ли это делать?".
И заключением нашей программы становится закат на колесе обозрения. Вид с него открывается просто волшебный. Город начинает погружаться во тьму, и постепенно, один за другим, начинают зажигаться фонари. Вечер становится шикарен. Да и погода отличная, можно надеть что-нибудь лёгкое, воздушное, как сделала Ната. Она была в платье, пудрового цвета, с длинным рукавом. И кедами на ногах. Образ получился весьма нежным. Сам я одет в потёртые джинсы, красную футболку. Вечером немного похолодало. И, чтобы Ната не замёрзла, я накидываю ей на плечи свою косуху.
— Ради этого вида, стоило пережить все те испытания, что ты мне устроил сегодня. Здесь просто восхитительно.– шепчет Мальвина, смотря, как город погружается во тьму.
— Всё для тебя, любимая. Всё для тебя... Я готов положить весь мир к твоим ногам, лишь бы ты не переставала улыбаться.
Самарина заулыбалась и смущённо опускает глаза. Её щеки заливаются едва заметным румянцем. И это оказывается так мило, что я просто таю от этого вида. Мне плевать на восхитительный вид с высоты, для меня сейчас важна лишь сидящая напротив девушка. Она становится для меня целым миром. Она становится моей вселенной.