— Очевидно, что кому-то Александров помешал, Ева, — отвечает с уверенностью, но в словах Суханова таится сомнение.
— Скорее всего, но с какой целью. А мотив? — не унимаюсь, пытаясь разложить все по полочкам.
— Ты опять заваливаешь меня вопросами, на которые при всем желании я ответить не могу, Ева Васильевна, — хохотнул Дьякон. — А если бы и смог, то навряд ли отправил Александрова к тебе.
Я киваю, соглашаясь с ним, хотя он не видит моего действия.
— Но скажу только одно, Ева, это девочка — дочь одного влиятельного прокурора Москвы, — Суханов неравно замечает, и я слышу, что старик запереживал. — Она провела ночь в клубе, сама понимаешь, что для влиятельной семьи это позор, и его будут всячески прикрывать, желая замять дело, даже не волнуясь, кто понесет законное наказание.
— Согласна, — во рту пересохло, потому что сколько было подобных случаев, пальцев не хватит пересчитать, когда абсолютно невиновного человека сажали на пожизненный срок. — Ладно, я обмозгую, что и как, будьте на связи.
— Замечательно, — обрадованно отвечает мне, — и, Ева, присмотрись к своему окружению, мне не нравится, что ты стала совсем понурой. Где та искра в твоих зеленых глазах? Где дух соперничества?
— Дьякон, — подтрунила его, рассмеявшись. — Не всегда удается контролировать свои эмоции, — признаюсь в своей слабости, от которой стараюсь избавиться.
— Оступишься еще раз, второго шанса уже не будет, — как-то загадочно бросает фразу, от которой мне стало не по себе. Что он имеет в виду? И только собираюсь спросить, линия обрывается, потому что Суханов закончил разговор.
Глава 7
Лев Александров
Вот и встретились вновь, с глазу на глаз. Ветров. Твою мать… Я хотел придушить его своими руками, закопать, да так, чтобы никто больше не нашел его костей. Злость обуревала мной, постепенно затмевая рассудок. Ева стояла и не шевелилась, а потом сорвалась галопом, оставляя нас двоих наедине. Цокот ее каблуков постепенно затихал, по мере того как она удалялась прочь от нас. И правильно, потому что сейчас может произойти все, что угодно. Кирилл проводил взглядом свою девушку, затем снова повернулся ко мне, сжав кулаки по швам. Костяшки пальцев побелели от натяжения кожи, сопровождаясь злостью и гневом мужчины.
— Что, сука, это было? — зло рычит, ступая на шаг. В кабинете царит тишина, хотя вряд ли можно назвать ее мертвой. Я ухмыльнулся, затем подмигнул, что, собственно, разозлило еще больше Ветрова. — Я не вижу здесь ничего смешного, Лев. Какого черта ты вообще тут делаешь?
— Тебя не касается, Кирилл, — пренебрежительно ответил ему, застегнув пиджак. Исподлобья наблюдаю за ним, ведь Ветров славится своей вспыльчивостью, да и любит распускать руки, если слова уже не помогают. Я удивлен, чем вообще он зацепил Еву, но девушка любит его, а потому не смел переступать границы. Блядь, я ощутил горечь слез Калашниковой. Она была шокирована моей мягкостью, моими прикосновениями к ней, словно прежде никогда не ощущала на себе подобного.
— Думаешь, я слепец?! — ядовитый тон голоса Ветрова резонирует в ушах, и я лишь цыкаю в ответ, совсем игнорируя его.
— Очевидно, что — да, — пристально смотрю в глаза Кириллу, замечая озверение в нем. — Мне некогда с тобой тут отношения выяснять, всего доброго, — я стараюсь вежливо распрощаться с ним, чтобы потом не создавать проблем Еве. Я не трус, но и не идиот, который полезет в драку просто так. Достаточно словесной перепалки, хотя кулаки чешутся проехать по морде этому придурку.
Я собрался на выход, но Ветров преграждает собой путь. Зло уставился на меня, скрепя зубами. Желваки на скулах натянулись струной, а безумный взгляд лишь показывал состояние Кирилла, что он совершенно не отдает отчет в том, что прежде всего делает плохо Еве, устраивая напоказ разборки. Например, секретарь, который как раз сидит напротив кабинета Калашниковой, навострил уши и заглядывает сюда. Мальчишка-практикант, сощурив свой взгляд, держит руку на пульсе, готовясь вызвать охрану, но я покачал головой, чтобы он не смел этого делать.