Выражение его лица не изменилось, но я ощутил, как его эмоции моментально отреагировали на это.
— Ну допустим, — фыркнул он, и я продолжил.
— Ну и славно. Раз уж они твой клиент, то вот тебе и дело. Давай представим, что эта сеть травит мелкого поставщика. Например, небольшую компанию, которая занималась поставками… ну я даже не знаю. Пусть это будет небольшой семейный бизнес. В конце концов, какая нам разница, что они производят.
Мои слова вызвали у него сначала удивление, а потом возмущение. Но стоит отдать парню должное. Он по-прежнему «держал лицо».
— Итак, — продолжил я, вставая из-за стола. — Твой клиент их травит. Разорвали контракт по формальному поводу. Лишили дохода. Но ведь твоему клиенту этого мало. Действительно мало. Он хочет вернуть потраченные ранее средства на взаимодействие с ответчиком. Он банкротит их судебными издержками и требованиями о компенсации. Как по-твоему, для чего?
В парне потихоньку начинало закипать бешенство.
— Без понятия, — буркнул он и язвительно добавил. — Мой клиент мне пока этого не сказал.
— Ну как же так. — Я состроил удивленное выражение на лице. — А если подумать? Что? Всё ещё нет никаких идей? Ну давай я тебе помогу. Что делает крупная фирма с мелкой, когда та находится на грани банкротства и не способна не то что удерживать себя на плаву, но даже просто покрыть затраты на судебные издержки? Сам догадаешься или…
— Она её поглощает, — негромко отозвался он, и в его голосе начала звучать уже с трудом сдерживаемая ярость.
— В точку! — сказал я весело. — Циничный захват активов. Вполне себе распространённая практика. Что мы видим? С точки зрения закона всё выглядит идеально и чисто. С точки зрения закона.
На последних словах я сделал особое ударение и продолжил:
— Твой клиент действует абсолютно в рамках законности, Володя. Но по сути убивает чужой бизнес. Твои действия?
— В смысле мои действия?
— Ну ты же их адвокат, а не я, — пожал я плечами. — Ты же их представляешь, а значит, потворствуешь этому.
Владимир замялся, но больше для того, чтобы потянуть время. Я-то прекрасно видел, что этот ответ ему приходится из себя выдавливать.
— Если всё по закону, то это допустимо, — пожала плечами Руденко. Блондинка откинулась на стуле и смотрела на меня с надменным выражением на лице. — Если мелкий бизнес не может выполнять свои обязательства, то управление им следует передать в руки тех, кто сможет это делать…
— Молодец, Екатерина, — похвалил я её. Даже похлопал. — Цинизм и практичность в одном флаконе.
— Спасибо, — улыбнулась она с таким видом, будто одна только мысль, что она выделилась на фоне мявшегося с ответом сокурсника, доставляла ей огромное удовольствие.
— Но это неправильно! — всё-таки попытался возразить тот.
— Кому какое дело, что правильно, а что нет, — отмахнулась от него Екатерина. — Я юрист, и для меня важнее всего права клиента. И не мне решать, что правильно, а что нет.
Этот ответ взбудоражил Самойлова.
— Но есть же моральные принципы! — вскинулся он. — После банкротства эти люди останутся без работы! Без средств к существованию! Это…
— А это не моё дело, — фыркнула Руденко, сложив руки на груди. — Моё дело — интересы клиента.
— Любопытно, — протянул я, глядя на нахохлившуюся блондинку. — То есть неважно, что клиент, возможно, нарушает не только мораль, но и закон. Важно то, что его интересы для тебя первостепенны, так?
— Именно!
Она посмотрела на меня холодным взглядом голубых глаз.
— Для нас как для юристов должны иметь значение только интересы нашего клиента. Всё остальное вторично, значит, не имеет никакого значения.
А затем она посмотрела на меня с вызовом и улыбнулась.
— Не вы ли сами нам это говорили? Или что, уже забыли?
— Да ты что? — спросил я, пошатнув её уверенность. — То есть всё должно развиваться в соответствии с законом, а остальное лишь мелочи?
— Да, — кивнула она.
— Уверена в этом?
Пораженная коротким триумфом надменность резко сменилась подозрительностью.
— Ну… да, — немного неуверенно ответила она, и я кивнул.
— Хорошо. Значит, следующей нашей подопытной станешь ты. Твой клиент — мужчина. Сорок три года. Обвиняется в изнасиловании. Улик против него достаточно, но!
Я поднял палец, видя, как её лицо каменеет по мере моих слов.
— Следствие нарушило процедуру сбора доказательств. Допустим… допустим, обыск провели без ордера и в нарушение установленных процедур. Соответственно, изъятие личных вещей, которые могли стать неопровержимыми доказательствами, было проведено с нарушениями, а допрос обвиняемого проводился без адвоката. Соответственно, по закону всё это нужно признать недопустимым. И если так сделать… Руденко, не скажешь нам, что будет в таком случае?