— Но оно могло использоваться в других… — воскликнул было лохматый, видимо, в отчаянной попытке спасти свою оценку, но только ещё глубже себя закопал.
— Знаете, что забавно, — перебила его Анастасия. — В вашем лицензионном соглашении нет ни слова о запрете на использование вашего продукта в образовательных целях.
— Что? — спросил лохматый.
— Что? — спорил сидящий рядом с ним «клиент», роль которого выполнял другой студент.
— Что? — поинтересовался преподаватель, заинтересовавшись происходящим.
— Да, Игорь Валентинович, — лучезарно улыбнулась Лазарева. — Похоже, что Фёдоров и его «клиент», вместо того чтобы подготовиться к этому делу так, как следовало по заданию, просто скопировали его откуда-то и даже толком не проверили, что именно там написано.
Столько было уничижительности в этих словах, что её оппоненты поёжились.
— Фёдоров? — Гневный взгляд преподавателя оказался направлен на двух балбесов, которые сидели за столом. — Это правда?
— Ну, мы… — замялся «адвокат».
— Мы не успевали и… — заявил его клиент.
— Вы хотя бы прочитали то, что скопировали? — поинтересовался у них преподаватель с таким видом, что становилось понятно: заданный им вопрос носил исключительно риторический характер.
Тяжкое молчание стало им ответом.
— Мда-а-а… — вздохнул «судья». — Ладно, думаю, дальше продолжать этот фарс не имеет смысла. Лазарева, «отлично». Можешь сесть…
Просто поверить не могу. Мне хотелось натурально заржать, да постеснялся и сдержался. Какой идиотизм. Так лохануться. Да для того, чтобы так случилось, надо быть форменным идиотом…
…или мной. Ага.
Материалы дела для подобных судов разрабатываются преподавателями, но вот окончательные нюансы, которые будут использованы в дальнейшем, уже готовятся самими студентами. Как правило, на это давалось достаточно времени, после чего они проходили согласование с преподавателем, и дальше уже студентам приходилось работать в жёстких рамках ими же созданного дела.
И, разумеется, чем тщательнее ты готовишься к делу, тем больше у тебя шансов на победу.
Можно ли забить на подготовку? Да в целом можно. На последних курсах я почти этим не занимался и всё равно умудрялся побеждать. Но вот в самом начале… бывали у меня случаи, когда приходилось едва ли не на ходу всё выдумывать. Но даже так я не получал таких разгромных и унизительных поражений.
— … ля, как она их поимела, — прошептал кто-то рядом со мной.
— И не говори, — раздался шёпот с другой стороны. — Но Федоров сам виноват.
— Это точно…
Чуть повернув голову, я обратил внимание на двух парней, что стояли сбоку от меня и явно обсуждали увиденное.
— Слушайте, а она всегда такая крутая была? — негромко поинтересовался я у них.
— Лазарева-то? — шёпотом отозвался тот, что стоял ближе. — Ну, она и раньше была хороша, но после того как с практики вернулась, вообще в какого-то монстра превратилась.
— Пф-ф-ф… — хмыкнул второй. — Ещё бы не превратилась. Она же практику у своего папочки проходила. Там небось с такими акулами работала, что на них смотреть страшно. Я слышал, там младшие адвокаты по восемьсот тысяч в год получают. И это без бонусов…
— Ну да, — согласился с ним тот, что стоял ближе ко мне. — Небось три месяца с такими поработаешь и хочешь не хочешь, а станешь лучше.
— Угу. И злее, — усмехнулся второй. — Лазарева после практики стала ещё более злобной стервой, чем раньше. Блин, как бы я хотел поработать там вместо неё…
Дальше я уже слушать не стал. Вместо этого тихо вышел из аудитории, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. И уходил я с улыбкой. Похоже, некоторые из моих уроков не пропали даром.
А вот о том, что как минимум часть занятий у Насти идёт в том же корпусе, что и у меня, забывать не стоит. Желания сталкиваться с ней у меня не было никакого.
Поднявшись по лестнице на свой этаж, открыл дверь аудитории ключом и зашёл внутрь. Но вот дальше дверей не ушёл.
— Хм-м-м… любопытненько. — Я наклонился и с подозрением посмотрел на белый бумажный конверт, лежащий на полу. — Ну и откуда ты тут?
Конверт, что неудивительно, к моему вопросу оказался абсолютно глух.
Всё же любопытство победило. Взяв конверт, открыл его. Внутри лежал листок бумаги с надписью от руки.
«Завтра в пять часов в университетской библиотеке».