— Что? — с подозрением спросил он.
— Я смотрю, в Датском королевстве всё спокойно, — позволил я себе усмешку, на которую Князь ответил своей собственной.
— Очень смешно. Но знаешь что? Ты прав. Действительно всё хорошо. Кажется, кто-то однажды мне сказал, чтобы я перестал вести себя как идиот. Знаешь, удивительно, но он прямо в этом самом кресле сидел. На тебя, вроде, был похож.
— Могу только поразиться пытливости его ума и несравненной мудрости.
— Только не перехвали себя, — фыркнул Князь. — А то ещё зазнаешься. Чересчур завышенная самооценка, знаешь ли, может быть опасна.
— Не переживай. Если что, то всегда есть те, кто напомнят о том, что солнце может расплавить воск на крыльях. Ладно, пойду отнесу чашку и завалюсь спать.
— Доброй ночи, Александр, — пожелал мне Князь, и я встал, чтобы выйти из кабинета.
Но остановился, не дойдя до двери.
В голове появилась мысль. Я много думал, но именно это мне в голову пришло только сейчас. Князь, похоже, заметил мою заминку.
— Что-то случилось?
— Можно сказать и так, — вздохнул я и развернулся к нему. — В Америке ещё кое-что произошло о чём я тебе не говорил по телефону.
Едва только стоило мне это сказать, как он напрягся.
— Что именно? — в голосе Князя моментально послышалось напряжение, как если бы он готов был схватиться за оружие прямо сейчас.
— Нет-нет, — поторопился я успокоить его. — Ничего такого. Просто… кое-что странное, короче. Ты говорил, что в смерти Разумовских были замешаны две британские семьи, так?
— Два рыцарских дома, — кивнул он. — Лаури и Галахады. К чему ты это сказал?
— К чему? — рассеянно переспросил я его и поставил чашку на стол. После чего залез рукой в карман и вынул лежащую внутри небольшую коробочку.
Я не смог отказать Анне. Хотел. Действительно хотел сказать «нет», но… просто не смог. Её желание, даже потребность отдать мне это кольцо в благодарность за то, что я для неё сделал были настолько искренне, что я просто не смог ей воспротивиться.
До сих пор помню, как открыл коробочку и обнаружил лежащий внутри перстень. Поначалу я даже растерялся. Ровно до тех пор, пока не увидел, что именно было изображено на печатке. А потому практически сразу же понял, кому именно принадлежало это кольцо. Даже удивительно, как сложились обстоятельства, что в конце концов оно оказалось именно в хранилище семьи Харроу, где и пролежало почти четырнадцать лет.
Казалось бы, что тут сложного? Просто скажи «нет» и всё. Да и зачем оно мне? Без надобности, если честно. Я не испытывал какого-либо восторга от того, что семейное кольцо оказалось у меня в руках. Просто украшение. И ничего больше. Но отказаться от него я не смог. Именно из-за эмоций, которые испытывала Анна в тот момент. Просто не смог. Настолько глубокая, почти граничащая с глубокой потребностью была ее благодарность.
Заметив, что Князь всё ещё смотрит на меня в смятении, я открыл коробочку и положил на стол перед ним. Это оказалось даже забавно. Нечасто я мог увидеть удивление и даже растерянность на его лице. По глазам я видел, что он узнал это кольцо.
— Откуда? — только и смог спросить он.
— Лежало в хранилище Харроу, — пояснил я и коротко рассказал историю о том, как Эдвард Харроу выкупил его на закрытом аукционе у одного коллекционера в Лондоне.
Сначала, когда Анна отдала мне его, я относился к этой штуке с чрезмерной осторожностью. Вот правда. Учитывая всё, что слышал о Разумовских, плюс собственно опыт — вывод о том, что кольцо могло быть артефактным, напрашивался сам собой. А потому сразу же радостно надевать его на палец я не торопился. Всё-таки не совсем дурак.
Но Анна подтвердила, что данное «украшение» не являлось артефактом или чем-то подобным. Это действительно было обычное кольцо-печатка. Да, с весьма непростой историей и бывшими владельцами, но, тем не менее, обычное кольцо.
— А она не сказала тебе…
— О том, откуда оно взялось на аукционе? — закончил я за него и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил: — Нет. Но, думаю, что ответ очевиден. Не думаю, что мой отец расстался бы с фамильным перстнем по доброй воле.
— Нет, — Князь медленно покачал головой, всё ещё не сводя глаз с кольца. — Не расстался бы.
Он осторожно взял коробочку пальцами, явно не желая притрагиваться к самому кольцу, и поднял её на уровень глаз, внимательно рассматривая перстень.
— Знал бы ты, как часто я видел его, — произнёс он. — Помню тот день, когда твой дед передал его Илье.
Его слова вызвали у меня усмешку.