— Потому что юриспруденция тут закончилась на стадии due diligence и ты вместо привычной работы вляпался в семейную психологию, — закончил я за него, и Рома кивнул.
— Говорю же, это не сделка. Это чёртов развод с бухгалтерским обслуживанием, где одна из сторон ненавидит другую. Думаешь, что его батя не понимает, что происходит?
— Сколько ты сказал уже тянется это дело?
— Почти год, — весело фыркнул Рома, и я не смог сдержать смешок.
— Ну, тогда это форменный фарс, — произнёс я, откинувшись на спинку кресла. — Если бы хотели договориться, то уже давно бы это сделали. Сейчас они просто собачатся в попытке подгадить друг другу и платят вам за фасад.
Рома медленно кивнул. Уверен, что он и сам прекрасно понимал, что происходило на самом деле. Да и причину, по которой это дело пинали друг другу в «Лазарев и Райновский», я теперь понимал куда лучше. Тут уже не шла речь о том, чтобы найти хороший и эффективный выход из положения. О нет. Тут шла долбаная гражданская война, в которой каждая из сторон старалась метнуть дерьмо в другую.
И, что самое абсурдное, они готовы были тратить деньги на то, чтобы всё это происходило с выверенным и блестящим юридическим лоском и прекрасными манерами. Типичная «токсичная сделка».
Бред какой-то… сказал бы, если бы не сталкивался с чем-то подобным ранее.
— И? — вернулся я к разговору. — Как ты планируешь с этим разбираться?
— Что? — Рома удивленно повернулся ко мне. — Я?
— Ну, это же твоё дело, — напомнил я, на что Роман рассмеялся.
— О нет, Александр. Тут ты ошибся. Это твоё дело.
— Чё?
Признаюсь, в этот момент я едва не заржал в голосину. Настолько уверенное выражение на его лице я видел в тот момент.
— А что тут такого? — весело предложил мне Роман. — Неужели ты не хочешь повеселиться?
— Ты не находишь, что это как-то… несерьёзно?
— Я, Александар, нахожу, что если ещё хотя бы пять минут буду выслушивать вопли Вадима о том, как он ненавидит своего отца, то сейчас заведу двигатель, выйду на шоссе и буду гнать до тех пор, пока не случится одно из двух. У меня либо кончится бензин, либо я на первый попавшийся столб намотаюсь. Или я, по-твоему, просто так тут уже пятнадцать минут разговоры разговариваю? Вадиму, между прочим, я сказал, что в уборную отошёл. Он небось всё ещё меня ждёт, чтобы продолжить плакаться в жилетку и кричать от ярости на нелюбимого папочку.
Говорил он это с настолько искренними интонациями, что, не зная я его получше, то решил бы, что Роман сейчас говорит самую правдивую правду правды. Единственное, в чём он был честен — абсолютное и искреннее нежелание возвращаться назад и снова биться головой о непробиваемую стену.
— Окей. Допустим, они тебя действительно достали. Хорошо. Но с чего ты решил, что это может быть интересно мне?
Роман покачал головой из стороны в сторону с задумчивой миной на лице, после чего зажал сигару в зубах и достал из внутреннего кармана конверт. Передал его мне.
— Ты посмотри, — посоветовал он.
Ну, я и посмотрел. Внутри лежал вексель.
— Хорошо, однако, живёте, — пробормотал я, вернув вексель Роме. — Шикуете, я бы даже сказал.
— Это оплата от них за последний квартал. Если закроешь сделку за этот вечер, то она твоя.
— Вот так просто?
— Ага, — подтвердил Рома. — Вот так просто. Но я ведь знаю, что ты сейчас скажешь.
— Ну давай, удиви меня.
— Деньги тебе не интересны. Тем более — деньги от меня, — на его лице появилась довольная улыбка. — А потому я знаю, что ты никогда не согласишься на то, чтобы я платил тебе за эту, назовём её «услугой». Вместо этого я хочу предложить тебе кое-что, что, пожалуй, понравится тебе даже больше, чем банальные циферки на векселе. Чувство победы.
Я старался. Правда старался. Но всё равно не выдержал. Губы сами собой растянулись в улыбке. Не только из-за его слов. Я понял, куда именно он клонит.
— Ну же, Александр, — заговорщицким тоном шепнул он мне. — Давай. Поработаем вместе ещё разок. Без подготовки и предварительных ласк с клиентом. Дожми его. Заставь подписать бумаги и перешагни через него с выражением триумфа на лице. Я ведь знаю, что ты с этого кайфуешь не меньше, чем я. А я невзначай шепну потом Голицыной, кто именно закрыл сделку, которую она отфутболила потому, что не смогла с ней справится.