Ему хватило первых десяти строк, чтобы на лице появилось недовольное выражение.
— Кажется, я говорил тебе, что его отец должен остаться в правлении…
— Он и останется, — пожал плечами Роман, расслабленно откинувшись в кресле. Всё-таки пять порций виски вкупе с сигарой оказывали чересчур расслабляющее действие. — На должности председателя совета директоров. Как того и хотел…
— Рома, если я захочу послушать идиотскую чушь, то могу воспользоваться источниками менее приятными, нежели мой родной сын, — спокойно и холодно проговорил Павел, глядя на своего сына. — Ты убедил Вадима изменить устав таким образом, чтобы при малейшей попытке его отца хоть как-то влиять на правление, Вадим мог выкинуть его на улицу, как нашкодившую псину. Ты думаешь, что он такой дурак и этого не заметит?
Рома, поджав губы, уставился в потолок и не торопился отвечать. Молчание продлилось не так уж и долго. Всего полминуты. Но и этого оказалось достаточно для того, чтобы постоянно сдерживаемый горячий темперамент Павла начал постепенно закипать.
— Роман…
— Во-первых, — перебил его сын, доставая из кармана второй конверт. — Он не только этого не заметил, но уже подписал все документы.
На лице Романа появилась довольная улыбка, когда он вспомнил победное выражение на лице Евгения, в тот самый момент, когда лично принёс ему на подпись этот документ.
— То есть ты обманул своего клиента, — брезгливо сказал его отец, на что сын лишь покачал головой.
— Удивительно, что это говоришь мне ты. Впрочем, нет. Нисколько. Я чётко и по пунктам объяснил ему, что его должность номинальная, как того и предполагает место председателя совета. Более того, я объяснил ему, что он не имеет права вмешиваться в управление объединённой фирмой и действия совета директоров. Господи, да я ему едва ли не в добавленные пункты ткнул пальцем. Но ему было наплевать. Едва только он услышал о том, что Вадим прогнулся и согласился на его условие, как остальное его уже мало волновало.
Павел пристально посмотрел на него, после чего повернулся в кресле и коснулся рукой переключателя на дорогом проигрывателе для виниловых пластинок. Звуки негромко играющей до того момента классической музыки стихли.
— Скажи мне, Рома, — медленно произнёс Павел, вновь поворачиваясь к своему сыну. — С каких это пор ты используешь дела нашей фирмы для того, чтобы преподать мне урок?
Это было ожидаемо. Даже более того, Роман и не ждал, что его отец пропустит столь явный намёк. Строго говоря, он бы и крайне завуалированный тоже не пропустил. Рома никогда не сомневался в умственных способностях своего отца и его проницательности.
— С тех самых, когда ты решил, что можешь манипулировать собственной семьей, — произнёс Рома, взглянув ему в глаза.
Его отец тяжело вздохнул и откинулся на спинку своего кресла.
— И? Что это? Попытка мятежа?
— Ни в коем случае, — покачал головой его сын. — Даже и в мыслях не было. Просто я хотел тебе показать, что твои планы оставить себе контроль над объединенной фирмой Гончаровых через Евгения могут сорваться, если ты не будешь учитывать «неожиданный фактор».
— Это не означает, что я должен сидеть сложа руки, — с явным неудовольствием в голосе произнёс Павел. — Невозможно предвидеть всё, но мудрость заключается в том, чтобы готовиться к любому повороту судьбы.
— Ты можешь готовиться к карточной игре сколько угодно, но никогда не стоит забывать, что следующая карта, которую ты достанешь, окажется джокером, — парировал Рома. — Тут тот же принцип. Ты не можешь предугадать всего, папа. Точно так же, как ты не способен управлять всем и всеми.
Глаза его отца сузились, а взгляд приобрёл остроту отточенного ножа.
— Я запретил тебе предлагать Вадиму подобные варианты, — повторив свои слова, сказал он, а затем его тон стал куда более требовательным. — Объяснись!
— Видишь ли, — абсолютно спокойно продолжил Роман. — Ты ошибочно решил, что это я предложил Вадиму подобный вариант. А я мог бы. И сделал бы, если бы не твой запрет Но вот ведь какая оказия. Рахманов с тобой подобными договоренностями связан не был. Это, к слову, и есть «во-вторых».
Кто-то другой на его месте сейчас бы начал орать. Рома почти не удивился бы, случись нечто подобное. В конце концов, он прекрасно знал о том, что у его отца имелись планы на то, каким образом он мог использовать эти два года, которые Евгений оставался бы в правлении. Символическая должность или нет — неважно. Он всё ещё оставался бы там. Со всем своим опытом, влиянием, связями, уважением и капиталом. Чтобы кто ни говорил, но к нему бы прислушивались. Этого невозможно было избежать.