— … каждый из вас решил, что может сыграть с судьбой и выйти из игры в плюсе, но каждый из вас попался, — тем временем продолжил Браницкий, глядя на сидящих на диванах людей. — Кто-то из вас решил, что может сунуть руку в общий карман и вытащить её оттуда с деньгами. Кто-то подумал, что может работать за моей спиной на конкурентов. Кто-то подумал, что может сливать информацию на сторону и ему ничего за это не будет. Кто-то решил, что может брать чужие игрушки без спроса, а, затем, беззастенчиво потерять их.
На этих словах его взгляд повернулся в мою сторону и на лице появилась уже знакомая мне ехидная улыбка.
— Да, Александр? Просто-таки фантастическая, невероятная наглость! Скажи мне кто, что у вас хватит на это смелости, и я бы в жизни ему не поверил! Но как же порой удивительна бывает жизнь, не правда ли? Каждый из вас принял губительное решение, которое привело его сюда, в эту комнату. Прямо ко мне. Впрочем, у нас неожиданно нарисовалась проблема, решить которую придётся прямо сейчас. Мест за столом лишь шесть, а игроков неожиданно стало семь. Придётся нам от одного избавиться раньше времени, иначе интересная игра не получится.
Почти сразу же я ощутил, как у одного или двух «игроков» в душе зародилась надежда. Липкое, теплое, почти иррациональное и неподходящее ситуации чувство. Как дети, не желающие идти на нелюбимый урок, они надеялись, что сейчас им скажут, что мест в классе больше нет и они могут идти домой.
Но не то это место для таких фантазий. Ой не то.
Браницкий поднял руку и щёлкнул пальцами. Тут же за его спиной открылась дверь, и в зал пошёл ещё один мужчина. В правой руке он нёс накрытый белой тряпичной салфеткой поднос.
Первым делом он подошёл к графу и протянул поднос ему. Браницкий стянул с с него салфетку, продемонстрировав всем собравшимся его содержимое. Семь небольших револьверов.
— Семь стволов, господа, и один патрон на всех, — произнёс граф. — Берете оружие и стреляете. И, чтобы доказать всю полноту и серьёзность своих намерений, позвольте, я буду первым.
И не теряя времени он взял ближайший к нему пистолет. Спокойно приставил к виску и без затей нажал на спуск. Всё произошло так быстро, что металлический щелчок курка показался оглушительным в этом небольшом зале. Стоящая рядом с Виктором Александра испуганно вскрикнула.
— Ну, похоже, что сегодня удача на моей стороне, — улыбнулся этот мерзавец и указал стволом в нашу сторону. — Следующий!
На миг в зале повисла тишина. Напряжённая настолько, что её можно было ножом резать. Сначала никто просто не поверил в происходящее. Далеко не у всех мозги работали в стрессовой ситуации и готовы были принимать решения.
Все остались на своих местах, и я заметил недовольство на лице нашего «ведущего».
— Так, кажется, я недостаточно ясно объяснил свою мысль, — вздохнул он. — У вас нет…
— Да поняли мы всё, — расслабленно произнёс сидящий на диване мужик. Тот, что и внешне и внутренне выглядел спокойнее остальных.
Затем он встал с дивана и направился к слуге с подносом, на котором в ожидании лежало оружие, чем, кажется, ужасно обрадовал Браницкого.
— Похоже, Дамир, ты тут единственный, у кого ещё остались яйца, — похвалил его граф. — Молодчина! Давай, покажи им пример.
Ещё один глухой щелчок разнёсся по залу, и тот, кого Браницкий назвал Дамиром, убрал ствол от свой головы и бросил оружие обратно на барную стойку рядом с собой.
Похоже, что его поступок подал пример всем остальным, и народ поспешил к подносу. Я тоже не стал ждать и направился к оружию. Но, прежде чем успел взять пистолет, мимо меня проскочил невысокий мужчина средних лет, почти оттолкнув меня с пути, и дрожащими руками судорожно вцепился в один из трёх оставшихся револьверов.
Что толку его винить. Похоже, он думал, что чем раньше возьмёт оружие, пока не разобрали остальные, тем меньше его шансы взять зараженный. И объяснять, что это в корне неверно, смысла не было.
Я взял пистолет и спокойно отошёл в сторону. На меня со всей тяжестью надавило чувство дежавю.
— Нажимайте на спуск, — приказал Браницкий.
Один щелчок. Второй. Третий и четвёртый слились почти что в один.
Остались двое. Я опустил взгляд и посмотрел на пистолет, который держал в руке. Воронёная сталь холодила руку, но само оружие явно выбрали так, чтобы не было видно, в какой каморе находился патрон. Да и первая же попытка открыть револьвер провалилась. Создавалось впечатление, что ту часть, на которой он должен был откидываться в сторону вообще приварили и она не открывалась. Видимо нарочно, потому что иным образом из-за конструкции барабана увидеть в какой каморе находился патрон было невозможно. С другой стороны, какая разница…