Так. Его реакция меня удивила. Нет, понятно, что вчерашний день был столь же далёк от определения «нормальный вечер», как Земля от Луны, но всё-таки. Вчера он выглядел и вёл себя иначе. А сейчас в его эмоциях царила с трудом сдерживаемая агрессия, которой вчера не было.
— Что случилось? — спросил я.
— Ничего…
— Виктор, я же вижу, что что-то не так…
— Да! — вспылил он и резко вырвал свой локоть из моей руки. — Видишь! Конечно же ты это видишь! Всегда всё видишь! Всё чувствуешь своей этой… этим чёртовым даром! От тебя же нет никаких секретов, верно? Ничего от тебя не укроется! Ты что? Вообще не замечаешь ничего странного⁈ Нас вчера похитили!
— Виктор…
— Что, Виктор⁈ — вскинулся он. — Что, Саша⁈ Ты вообще нормальный⁈ Я вчера стоял и смотрел, как мой лучший друг продолжает играть в чёртову русскую рулетку! А что, если бы ты себе мозги вышиб⁈ А? Ты вообще подумал об этом? А о Ксюше? Что мне пришлось бы ей сказать? Прости, Ксюша, но твой брат оказался безумцем и вышиб себе мозги в идиотской игре! Это я должен был бы ей сказать⁈
— Виктор, пистолет бы не выстрелил…
— ТЫ НЕ МОГ ЭТОГО ЗНАТЬ! — огрызнулся он, а затем махнул рукой, будто пытался вышвырнуть мои собственные слова прочь из диалога. — Ты бы себя вчера видел! У тебя взгляд был точно такой же, как у этого ублюдка! Саша, ты стоял там и жал на курок с выражением маньяка на лице. Улыбался, как сумасшедший! А мы на это смотрели… Боже, да когда появился тот мужик, ты мог остановиться! Ты должен был это сделать! А вместо этого ты продолжил это безумие! Что у тебя вообще в голове было⁈
Ему было тяжело это говорить. Я чувствовал это. Каждое слово, которое произносил Виктор, вызывало у него почти что физическую боль. Ему даже просто вспоминать всё это было тяжело.
А ещё я видел, что дело абсолютно не в этом. Даже не близко.
Как бы он ни пытался скрыть это сейчас от меня, прикрыв свои истинные эмоции беспокойством обо мне, у него это получалось плохо. Может быть, год назад он и обманул бы меня, но сейчас, после всего произошедшего, у меня было достаточно практики с такими зубрами по части сокрытия своих намерений, что Виктор на их фоне казался ребёнком на велосипеде с тремя колесиками.
Его волновало не то, что я из-за своего безумного азарта и желания наконец окончательно переиграть Браницкого в его же игре чуть не пустил себе пулю в голову. Нет. То есть не только в этом. Главная причина была иной. Куда более личной и болезненной. И имя этой причины — разбиты надежды.
— Саша ты должен был…
— Всё дело в Александре, да? — негромко спросил я и понял, что попал в точку.
Он замолчал настолько резко, что мне показалось, будто друг подавился своими словами. Я почти глазами видел, как внутри него растёт гнев, быстро и неумолимо. Словно вулкан, готовый вот-вот взорваться.
Виктор открыл было рот для того, чтобы высказать мне… что-то, но так и не сказал ни единого слова. Ведущая на лестницу дверь первого этажа открылась, и через неё прошла группа из четырёх человек, одетых в форму персонала клиники. Видимо, только из-за появления коллег он сдержался, не вывалив на меня всё, что кипело внутри него.
Мы отошли к стене, чтобы пропустить идущих по лестнице людей. После того, как они чуть отошли, я негромко спросил:
— Что случилось?
— Она меня бросила, — глухо произнёс Виктор.
После этого он отвернулся и направился вверх по лестнице.
— Вик, подожди. Давай поговорим…
— У меня пациент, Александр. Мне не до разговоров.
С этими словами он свернул на лестничной площадке и скрылся с моих глаз.
Что, чёрт его подери, сейчас произошло⁈ Хотя нет. Не так. Что у них случилось? Хотя… чего я спрашиваю? Достаточно лишь вспомнить вчерашний вечер, чтобы понять — всё произошедшее должно быть показалось ей форменным безумием. Мне даже напрягать память было не нужно для того, чтобы вспомнить тот страх, что тогда царил в её глазах.
Дерьмо…
Хотелось догнать Виктора и поговорить с ним. А лучше вместо этого приложиться пару раз головой о стенку. Так хоть какой-то толк будет. Друг всем своим видом явно дал мне понять, что разговаривать у него сейчас желания нет.
Сказать, что я выходил из клиники злым, как собака, означало бы не сказать ничего. В тот момент меня раздражало абсолютно всё. Даже звонок телефона, не давший мне вызвать такси, едва не заставил зарычать от раздражения.
— Что⁈ — рыкнул я в трубку.
— Александр? — кажется, Скворцов даже забыл, о чём именно хотел поговорить. — Что-то случилось?
Так. Спокойно. Вдох-выдох.
— Ничего, — отозвался я, пытаясь скрыть злобу и раздражение в голосе. — Лучше сами скажите, чего звонили.