Так что с одной стороны я был рад, что смогу перехватить её сегодня. С другой же… В общем, я помнил, в каком эмоциональном состоянии порой выходил из аудитории, где у нас шли занятия по ПЭДу. Так что кто знает, не сделаю ли я ещё хуже, чем уже есть сейчас.
В пятнадцать двадцать пять я стоял недалеко от дверей аудитории, где шла лекция, и периодически поглядывал на часы. В половину прозвенел мелодичный звонок, означающий, что занятия окончены, но я не ждал, что в тот же миг студенты повалят в коридор. Как правило, преподаватели часто соответствуют своему предмету. Так что я и не ожидал, что тот, кто может вести столь мерзотный предмет, сподобится отпустить своих студентов тогда, когда ему это прикажет сделать какой-то звонок. О, нет. Только тогда, когда он сам того захочет.
В итоге — оказался прав. Двери в аудиторию открылись лишь пятнадцать минут спустя, выпустив наружу кучу народа. И большая часть тех, кто оттуда выходил, выглядели так, словно прошли через ад. Ну, тот самый, где ты настолько зарываешься в проверяемые документы, что поиски нового приводят к паническим крикам: «Они на деревьях, Саня! На деревьях!»
Вот и эти бедолаги выглядели так же. Я стоял привалившись к противоположной стене, скользя взглядом по выходящим из аудитории ребятам, пока не заметил нужную. Громко звать не стал. Вместо этого просто последовал за ней, догнав в конце коридора.
— Александра? — негромко позвал я, привлекая к себе внимание Романовой.
Услышав мой голос, красивая шатенка едва с шага не сбилась. Повернула голову в мою сторону так резко, что я всерьез забеспокоился о том, чтобы она себе шею не свернула.
— Нет! — пробормотала она. — Нет, нет, нет…
— Подожди, Александра, я поговорить хотел…
— А я не хочу, — уверенно заявила она, замахав ладонями, будто стараясь отгородится ими от меня. — Я не хочу с тобой разговаривать.
Ну, сегодня меня этим уже не удивишь. Мне вообще в последнее время не везёт с разговорами.
— Слушай, я прошу всего пятнадцать минут, — попросил я, уже наплевав на правила приличия и просто перегородив ей дорогу. — Хорошо? Просто поговорим и всё. Пятнадцать минут на объяснения. Это всё, чего я прошу.
Романова смотрела на меня таким взглядом, будто куда с большим удовольствием просто сейчас сбежала бы. Желательно куда подальше. И эмоции у неё были подстать.
— Ладно, — наконец вздохнула она. — Пятнадцать минут, после чего ты оставишь меня в покое!
— Согласен, — кивнул я. — Пойдём.
Мы вышли из здания и я повёл Александру в кофейню, которую приметил на территории университета ещё раньше, но пока посетить её не доводилось. Вечно дела. Вечно спешил куда-то. Да и чего уж греха таить — привык я к тому, что по приходу в «Ласточку» Мария всегда наливала мне вкусного и свежесваренного кофе.
Честно говоря, в итоге место меня разочаровало. Да, выглядит дорого-богато, но вкус кофе показался на порядок хуже того, что варила Мария.
— Ну? — Александра с вызовом смотрела на меня, даже не притронувшись к своей чашке с капучино. — Твои пятнадцать минут уже идут если что.
Выглядела она, конечно, очень вызывающей и гордой. Вся из себя такая неприступная. Но меня-то не обманешь. Напускное. Внутреннее её эмоциональное состояние даже близко не соответствовало этому фасаду решительности и уверенности. Признаюсь, мне на пару секунд даже захотелось немного потомить её в таком состоянии. Уж больше любопытно было узнать, как долго она ещё продержится прежде чем штукатурка начнет осыпаться открыв то, что за ней скрыто.
Но я сюда не за глупыми экспериментами пришёл.
— Могу я узнать, что у вас случилось с Виктором? — начал я.
— Нет, — отрезала Романова. — Ещё что-то?
— Александра, я видел его вчера. Он выглядел… разбитым. Сказал, что ты его бросила…
О, как! Любопытно. Это что сейчас такое было? Стыд? Впрочем, нет. Ошибся. Скорее нечто похожее на чувство вины и смущение.
— Как я уже сказала, — невозмутимо произнесла она после небольшой заминки, — это не твоё дело…
— А я вот думаю, что как раз таки моё, — не согласился я с ней. — Это наша с Викой была идея устроить это свидание. Это я выбирал ресторан. Это…
— Из-за тебя нас похитил какой-то псих? — вставила она вопрос и в её голосе прорезались истерические нотки. — Это ты хотел сказать?