И её слушали. Слушали все. Я видел, как за стойкой стоял Князь, нисколько не смущаясь обнимая Марию. Как Виктор устроился в углу бара с положившей голову ему на плечо девушкой. И Елену. Распутина сидел рядом с отцом своей подруги, который молча держал её за руку, стараясь поддержать.
Эта музыка касалась каждого. Как бы глупо это ни прозвучало, но мне казалось, что голос Евы, завораживающий и чистый, разгонял тьму, поселившуюся в человеческих сердцах. Как и раньше во время её выступлений я ощущал, как музыка и голос этой хрупкой, но невероятно красивой девушки связывает людей. Объединяет друг с другом. Даже не эмоциями, а на каком-то ином, абсолютно глубинном уровне. Простая песня становилась чем-то большим, чем музыка, — она возвращала веру в то, что жизнь не кончается с утратой, что впереди всё ещё есть дорога, которой стоит идти.
И в эту минуту каждый из слушавших словно чувствовал: да, нужно жить дальше и помнить о тех, кто остался с нами, пусть только в памяти и в сердце.
Это было прощание. С человеком, который до самого конца оставался верен себе и своим убеждениям. После разговора с Виктором я зауважал его ещё больше. И жалел. Жалел, что теперь не смогу узнать его получше.
Я слушал её ещё немного. Позволил себе удовольствие насладиться. А потом просто ушёл. Тихо, так, чтобы никому не помешать и не спугнуть это странное, но такое приятное наваждение.
Завтра будет новый день. А у меня ещё очень много дел, которые нужно сделать.
Глава 4
Следующее утро всё ещё несло в себе ощущение прошедшего… нет, не праздника. Скорее, просто хорошего и душевного вечера.
Проснулся я рано утром. Абсолютно не выспался, но… если честно, меня это даже не особо расстроило. На душе всё равно царило умиротворение после вчерашнего. Проснулся, к слову, один. Ну как один. Рядом громко храпел Брам, развалившись на постели лапами кверху. Елена осталась в своей комнате вместе с Евой. Они вчера выпили. Совсем чуть-чуть. Просто для того чтобы немного расслабиться. Как раз после того как стихли чуть ли не десятиминутные рукоплескания всех собравшихся для нашей примадонны. Что сказать, пела она и впрямь фантастически.
В общем, её отец правильно оценил происходящее и разрешил дочери остаться с подругой, здраво рассудив, что той сейчас требуется поддержка и наличие рядом преданного и близкого человека. Так что к охранникам Распутиной добавились ещё и люди Армфельтов. Видимо, как раз наличие первых и успокоило относительно того факта, где именно оставалась его дочь. Впрочем, думаю, что он знает или как минимум понимает, кто такой Князь, так что, скорее всего, ещё и это свою роль сыграло.
Да и Виктор повеселел. Судя по тому, что я ощущал уже позднее, ночью, Александра приложила все усилия, чтобы помочь ему избавиться от тяжких мыслей. Даже собственный дар приглушил до минимума, чтобы суметь спокойно заснуть.
Утро встретило меня холодной темнотой на улице, звонком будильника и чашкой прекрасного кофе в баре, который я выпил вместе с изрядно приободрившимся Виктором. Посидели, поболтали минут двадцать, а потом разошлись. Я поехал в университет к своим ребяткам, а друг направился на учёбу. Я, конечно, попытался представить себе, как повернётся теперь его жизнь, но, похоже, даже у меня фантазии на это не хватало. Слишком всё резко. Слишком сильно всё поменялось.
А у меня, так-то, своих дел по самое горло. Столько, что не продохнуть.
Итак, первое. Вид моей побитой морды произвёл на ребят самое неизгладимое впечатление. Думал поначалу попросить Виктора это дело исправить, но потом отказался от этой мысли. Ему и так после всего произошедшего и особенностей своего новообретённого дара хреново, а тут я ещё со своими проблемами. Ну его. До свадьбы заживёт. Так что к тому, что ребята будут несколько обескуражены моим видом, я был готов. Как и к тому, что у подавляющего большинства мой видок вызвал сострадание. Кроме, разумеется, Шарфина. Его радостную мерзкую ухмылку я наблюдал почти всю первую половину лекции.
Ничего-ничего. Когда дело дошло до практической работы, вызвал его и оторвался по полной, закидав теоретическими вопросами. Да так, что он начал сыпаться уже через пару минут, злиться и грубить. Вследствие чего получил два и был под всеобщими порицающими взглядами отправлен на своё место. Вот так, да. Гоните его, насмехайтесь над ним.