— То есть лучшим вариантом будет позволить ему продать его долю? Я не смогу её выкупить, Александр. У меня нет, да и никогда не было таких денег. Я даже не уверена, что мне дадут кредит или чем там сейчас эти банки людей честных обманывают…
— Нет, Ольга Сергеевна, — покачал я головой. — Лучшим вариантом в данной ситуации будет, если вы подарите вашу долю.
Старушка ошарашенно моргнула. Удивление на её лице оказалось столь сильным, что даже старческие морщины немного разгладились.
— Подарить? Да что же вы, Александр! Как я могу подарить её⁈ Я…
— Ольга Сергеевна, позвольте объясню, — попросил я.
И объяснил. Даже сказал, кому именно будет на время будет «подарена» принадлежащая ей доля. Потом пришлось потратить время, чтобы рассказать, в каком затруднительном финансовом положении сейчас находится её сын. Ну что сказать. Эти новости женщину порадовали. Видимо, она уже давно не испытывала родительских чувств к своему сыночку.
Но самым сложным оказалось убедить её, что написать дарственную на квартиру действительно нужно. Вот тут я ожидал серьезного сопротивления. Хотя бы потому, что даже для меня подобное предложение прозвучало бы как форменный развод. Приехала, значит, внучка с хахалем, а тот такой: «Бабуль, подари хату, а? А я твои проблемы порешаю. Возможно…»
К моему удивлению, именно эта часть оказалась самой простой, едва я сказал, на чьё имя нужно будет написать дарственную. Как только я это сделал, Ольга Сергеевна согласилась, даже не раздумывая.
— Вы уверены? — на всякий случай уточнил я, даже понимая, насколько сейчас глупо прозвучал мой вопрос.
— Конечно, Александр! Конечно же, я уверена. Такой уважаемый человек просто не может обмануть!
Она ещё несколько минут пела хвалебные дифирамбы, прежде чем мы смогли закончить обсуждение. Забавно, я был удивлён, как гладко всё прошло. Если честно, то я даже испытывал какую-то иррациональную вину из-за того, насколько просто всё вышло. Будто сама жизнь мне предлагает пойти в мошенники и обманывать доверчивых старушек.
— Так, значит, всё будет хорошо? — уточнила она с явными нотками подозрения.
— Конечно, — кивнул я. — Не переживайте.
— Замечательно, просто замечательно. Знали бы вы, Александр, как мне стыдно. Так старалась его нормально воспитать, а выросло не пойми что. Ужас. Растила, растила… думала, человеком станет, добрым да порядочным. А он озлобился, только себе на уме, матери слова доброго за восемнадцать лет не сказал. Дочь свою бросил. И как же так вышло? Где я оступилась?
Она расстроенно вздохнула, но затем будто обрела второе дыхание и посмотрела на свою внучку.
— Одна отрада у меня, Вика. Умница девочка. Такая хорошая. Умная. Заботливая. Вы уж позаботьтесь о ней, Александр, хорошо?
Кажется, у выше обозначенной внучки даже уши покраснели от стыда.
— Конечно, Ольга Сергеевна. Обязательно позабочусь, — медленно кивнул я, прислушиваясь к её эмоциям. Кажется, сейчас будет что-то…
— И постарайтесь уж, молодой человек, — с укором в голосе произнесла старушка. — Поторопитесь. Чтобы правнуков покачать на руках успела…
Тут «прекрасная внучка» уже не выдержала.
— Бабушка!
— Что бабушка⁈ Что бабушка! — вспыхнула она. — Мне сколько лет, по-твоему, Вика⁈ Я скоро совсем состарюсь, а ты девка молодая! Тебе ещё рожать и рожать! Я всё жду и жду, а ты бегаешь не пойми где. А я правнуков жду! И не смотри на меня так, моя хорошая! Молодость идёт, а ты всё бегаешь! Часики тикают, Виктория!
— Бабушка, это не твоё дело! — вскинулась та и вскочила со стула. — Я сама решу, когда мне это делать…
— И как врать бабке своей тоже решишь, засранка⁈ — моментально ответила ей бабка и замахнулась на внучку кухонным полотенцем. — Или что! Думаешь, не вижу я, когда врёшь мне! Ох, горе, воспитала ещё одну бестолочь…
Я сидел, пил чай и наблюдал за процессом показательной экзекуции. То, что бабуля понимала, что Вика ей лапшу на уши вешает, я осознал почти в самом начале. Но… чего уж скрывать. Вид сгорающей от стыда девушки радовал глаз и ласкал душу.
— Мне так стыдно, — выдавила она из себя, когда вы вышли на улицу, чтобы вызвать такси. — Саш, прости. Мне так стыдно, правда, я…
— И поделом тебе, — с важным видом кивнул я. — Решила надурить человека, который тебя чуть ли не с пелёнок знает. Так тебе и надо. Скажи спасибо, что у неё только полотенце было, а не что потяжелее.
Говорить, что гнев Ольги Сергеевны больше носил показной характер, я не стану. Пусть мучается.