Глава 5
Повернувшись на звук, я стал свидетелем довольно странной, если не сказать непонятной мне сцены, что происходила в каких-то считанных метрах от меня.
Ева Армфельт стояла, прижавшись спиной к одной из подпирающих потолок колонн, прижимая ладонь к пострадавшей щеке. А прямо перед ней возвышалась та самая альфарка, что пришла сюда вместе с Браницким.
— Такие выродки, как ты и твоя мать, позорят весь наш народ, — прошипела та, с отвращением глядя на испуганную девушку.
И замахнулась для того, чтобы ударить ещё раз.
Из толпы на противоположном конце зала тут же выскочил высокий мужчина во фраке.
— ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ⁈
Но ему банально было слишком далеко, чтобы успеть. Я уже и так прекрасно понял, кто он такой. Схожесть в чертах лица между отцом и дочерью было трудно не заметить.
А вот мне до нужного места было всего несколько шагов. Мои пальцы сжали её запястье, не дав нанести удар.
— Ты! — прошипела она, повернув искаженное в гримасе отвращения лицо в мою сторону.
— Я, — не стал спорить.
Подоспевший несколькими секундами позже отец тут же закрыл дочь собой от взбешенной альфарки, а по залу разнесся возмущённый голос хозяина приёма.
— Что здесь происходит⁈ — рявкнул Распутин, выходя к нам.
Впервые я увидел в его глазах то, что можно было бы с определённой долей уверенности назвать яростью. Оно и понятно. Похоже, что тщательно спланированный стройный приём начал постепенно разваливаться от неожиданных событий. И гостей, по чьей вине они происходили.
— Она посмела ударить мою дочь, Григорий! — практически прорычал граф Армфельт, прикрывая собой Еву.
— Чё тут у вас происходит? — в свойственной ему манере поинтересовался Браницкий из-за моей спины. — Эри, опять проблемы доставляешь людям?
Альфарка презрительно фыркнула и вырвала свою ладонь из моих пальцев.
— Скорее уж показываю посмевшей мне дерзить полукровке её место, — выплюнула она. — И сколько раз я говорила тебе…
— Да-да-да, — отмахнулся от неё граф, обходя меня стороной и помешивая надетой на тонкую серебряную шпажку оливкой мартини в бокале. — А я, кажется, говорил тебе вести себя хорошо. Или опять по заднице пол… О, парень! Вот так встреча! Ты что тут делаешь?
Граф с искренним удивлением и весельем в глазах уставился на меня.
— Мимо проходил, — отозвался я.
— Ага, я вижу, — усмехнулся Браницкий. — Слушай, пошли выпьем, а? А то скучно тут и…
— Григорий! — перебив Браницкого, рявкнул Армфельт.
— Мне жаль, Алексей, это недоразумение, — попытался смягчить ситуацию Распутин, да только у него это вряд ли получилось бы. Всё равно, что пытаться потушить горящую цистерну керосина одеялом.
— Единственное недоразумение здесь — это ничтожество, позорящее чистоту нашей крови, — произнесла альфарка, высоко вздёрнув подбородок. — Находись мы среди моего народа, от такого уродства избавились бы ещё в момент рождения.
— При всём уважении, уважаемая, вы не среди вашего народа, — сказал Распутин таким тоном, что становилось понятно: от уважения там только слово. — Поэтому я рекомендую вам вести себя сдержанно, как это подобает у нас.
— У кого у вас? — едва не рассмеялась она. — У людей? И что мне за это будет?
— Надеюсь, что ради вашей же безопасности нам не доведётся узнать ответ на этот вопрос, — всё так же спокойно проговорил Распутин, смотря на неё столь холодным взглядом, что я забеспокоился.
Целитель стоял всего в паре шагов от альфарки. Убрав руки за спину. Любое внешнее сходство с добродушным стариком, которое неизменно источал целитель, растворилось так же быстро, как построенный детьми песчаный замок, смытый гигантской приливной волной.
А я стоял посреди эпицентра зарождающегося урагана и думал: а нахрена я в это дело влез?
Нет. Правда. Проклятое джентльменство. Ну не могу я смотреть на то, как знакомую мне… Да вообще, как подобное происходит с женщиной в моем присутствии.
Быстрый взгляд по сторонам только убедил меня в том, что ситуация накалилась слишком сильно. Часть гостей отступила назад, в то время как другие, наоборот, с интересом наблюдали за происходящим.
И только в этот момент я осознал простую вещь. А ведь когда Еву ударили в первый раз, многие из них стояли к ней даже ближе меня. И ни один из них не подумал о том, чтобы вмешаться… Чёрт, да даже Романа рядом не оказалось. Тот стоял там, где я его и оставил минуту назад.
Рядом со своим отцом, который положил ладонь ему на плечо. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто именно не позволил ему последовать за мной.