Ситуацию разрядил тот, кто и был косвенным её виновником.
— Эри, успокойся, — с насмешкой произнёс стоящий рядом со мной Браницкий и стянул зубами оливку со шпажки. — А то когда вернёмся домой, мне придётся очень серьёзно с тобой поговорить. Очень серьёзно.
Альфарка хотела что-то сказать. Очень хотела. Я ясно видел это в её фиалковых глазах.
Видимо, заметил это не я один.
— Я тебя предупредил, Эрадриаль, — сказал Константин, и воздух вокруг нас будто разом нагрелся на несколько градусов.
— Да пожалуйста. Даже руки о такую грязь марать не хочется, — альфа закатила глаза и, развернувшись, направилась прочь.
— Эх, женщины, — покачал головой Браницкий. — Вечно бесятся, когда встречают кого-то красивее себя.
Казалось бы, как можно испортить нечто прекрасное? Похоже, что Браницкий прекрасно знал, как это сделать. Потому что после его слов эта ушастая остановилась. Повернула голову в нашу сторону…
Вряд ли даже словами можно передать, насколько отвратительным стало её лицо, искаженное в гримасе такой злобы и отвращения, что меня едва не передёрнуло. Словно Браницкий, что стоял рядом и попивал мартини, только что нанёс ей смертельное оскорбление.
Похоже, что впечатление эта картина произвела не только на меня одного.
— Нечего жечь меня взглядом, милая, — рассмеялся граф. — Я погорячее буду, уж тебе ли не знать.
— Ты привёл это в мой дом, — едва не прорычал Распутин, когда альфарка удалилась с гордо поднятой головой. — Ты совсем из ума выжил…
— Гриш, ну кто же мог знать…
— Не строй из себя идиота, — Григорий буквально пытался вдавить своего собеседника взглядом в пол. — Ты прекрасно знал, что случится, если она столкнётся с Армфельтами.
Да только не особо у него это получалось. Трудно давить на человека, который явно получает от всего происходящего удовольствие.
— Ну да, — спокойно подтвердил тот. — Знал. Зато не…
Дальше я уже не слушал. Решил воспользоваться ситуацией для того, чтобы тактично отступить подальше от всего этого бардака. Короче, просто свалил. Они там и без меня спокойно сами разберутся.
Ага. Так мне и позволили.
— Эй, а ты куда собрался?
Ну конечно же. Кто бы сомневался.
— Да вот думаю пойти себе ещё шампанского взять, — выдал я первое, что пришло мне в голову.
— Эй, не дело это, парень, — покачал головой Браницкий и, приобняв меня за плечо, повёл куда-то в сторону. — Что пиво, что игристое… моча. Сколько ни пей, нормально не напьёшься. Пошли лучше я тебя кое-чем повкуснее угощу.
Будто старого друга, граф потащил меня в сторону широкого бара, установленного в дальнем углу оранжереи, откуда официанты разносили напитки. А ещё я успел заметить тихо ругающегося Романа, идущего куда-то в сторону.
Оглянувшись, заметил, что Распутин стоял вместе с графом Армфельтом и о чем-то с ним говорил. Если судить по недовольным лицам обоих, один пытался извиниться за случившееся, а другой явно пытался придумать способ, как эти извинения принять. Или наоборот, не принимать.
— Что, парень, скучаешь?
— Нет, — недовольно произнес я, скинув его руку со своего плеча. — Правила приличия и этикета тебя не особо заботят, да?
— Да в жопу этот этикет, — поморщился граф, подходя вместе со мной к стойке, и помахал стоящему за ней слуге. — Ты еще скажи, что тебя заботит, кто кого первый представит и прочее дерьмо. Что только не придумают, чтобы себе эго почесать. Эй, друг, два «Олд Фэшн». Классических.
Браницкий облокотился на стойку локтями и спиной и окинул приём взглядом.
— Каждый год одно и тоже. Хоть бы раз меня пригласили…
— Действительно, с чего это вдруг они поступают иначе, — усмехнулся я.
— М-м-м, дерзишь, — он покачался на меня и по-приятельски толкнул меня локтем в бок. — Молодца, парень. Не теряй лица и не прогибайся. А что касается этого бардака, то да. Могли бы и позвать…
Вот как мне на это реагировать, а?
Я стоял у стойки, рядом с которой всего полминуты назад находилось человек десять.
А теперь пусто. Только мы с Браницким. И нет-нет, да все поглядывают в нашу сторону. При этом на меня бросали такие взгляды, будто я теперь карандашиком записан в список прокаженных…
— Что, заметил, да? — услышал я его голос. — Они сейчас, наверно, стоят и думают, а о чем мы тут с тобой воркуем.
Он наклонился ко мне и едва ли не заговорщицким тоном зашептал:
— Только представь, сколько сейчас мыслей у них в головах. Какой-то парнишка-простолюдин стоит и бухает со мной, прекрасным безумцем. Сколько жутких теорий они строят? А уж после того, что устроила Эри, так вообще…
— Ты ведь знал, что так и будет, когда притащил ее сюда.